В Музее истории Казанского университета хранятся визитные карточки, принадлежавшие ученым и студентам вуза в XIX и XX вв. Сегодня мы представляем 10 визиток в 10 номинациях.
Номинация «Самая большая визитка»
Визитная карточка Николая Константиновича Горяева (1875-1943 гг.), выдающегося ученого-новатора терапевтической школы, а также выпускника и профессора Казанского университета. Профессорское звание Н.К. Горяев получил в 1913 г. Это означает, что визитке чуть более ста лет. И она поистине немалых размеров даже по современным меркам – 7,3 х 11,6 см – это практически iphone 6. К слову, никакого телефона или хотя бы адреса владельца визитка не сообщает, в отличие от победителя в следующей прямо противоположной номинации.
Номинация «Самая маленькая визитка»
Визитная карточка Юрия Николаевича Фармаковского (1889-1945 гг.), практикующего юриста, помощника присяжного поверенного, выпускника и сотрудника Казанского университета. Датировать документ проблематично, однако, учитывая «ъ» в отчестве владельца и дате его выпуска из университета, можно предположить дату создания не позднее реформы языка 1917 г. и не ранее 1912 г. Свой скромный размер – 4 х 7,3 см, визитка компенсирует информативностью. Указан адрес – самый центр города, часы приема и номер телефона. Последнее может показаться удивительным, однако, телефонная связь появилась в Казани уже в 1888 г., и темпы ее развития на первых порах превышали даже аналогичные в Москве.
Номинация «Самая влиятельная визитка»
Визитная карточка Василия Васильевича Парина (1903-1971 гг.), известного советского физиолога, академика, профессора 1-го и 3-го Московских медицинских институтов, некогда выпускника Казанского университета. За долгие годы научной и административной карьеры В.В. Парин добился немалых высот: организовал Академию медицинских наук СССР, стал ее первым академиком-секретарем, занимал посты директора Свердловского медицинского института, академического Института нормальной и патологической физиологии, Института медико-биологических проблем министерства здравоохранения, исполнял обязанности заместителя Наркома здравоохранения по делам медицинской науки и образования в годы войны. Ничего этого, конечно, нет на визитке. Возможно, владелец попросту не нуждался в подробном представлении, ограничиваясь скромным – «Academician Academy of Sciences of the USSR». Однако даже этого визитке В.В. Парина оказалось недостаточно для победы в следующей номинации.
Номинация «Минимализм»
Визитная карточка Сергея Митрофановича Темникова – образец минимализма. С.М. Темников – выпускник физико-математического факультета Казанского университета, выходец из относительно молодого, лишь в четвертом поколении, дворянского рода. Как видите, о владельце визитки известно не намного больше, чем сообщает нам сам документ. С другой стороны, она обладала крайне полезным свойством, помогала своему владельцу избегать нежелательных близких знакомств.
Номинация «Самый длинный титул»
Визитная карточка Семенова Виссариона Федоровича (1932-1993 гг.) – это абсолютная противоположность предыдущей. Визитка практически полностью исчерпывает то, что вкратце, в 24 словах, можно сказать о человеке. Уточним, однако, С.В. Федорович не просто заведующий кафедрой экономики, он один из создателей экономического факультета и его первый декан. Он также входил в редколлегию ряда журналов, в частности «Экономические науки» и «Коммунист Татарии».
Номинация «Самая космическая»
Визитная карточка Шауката Таиповича Хабибуллина (1915-1996), учитывая представленную в ней характеристику владельца, никак не может быть датирована ранее 1975 г., когда ученый стал заслуженным деятелем науки РСФСР. Его основные заслуги относятся к разработке теории вращения Луны, проблем селенодезии и звёздной астрономии. Так Ш.Т. Хабибуллиным был предложен одноименный метод изучения тёмных туманностей, в 1949-1953 гг. он одним из первых в мире успешно применил фотографические наблюдения для изучения физической либрации Луны, а уже в 1966 г. одновременно с американскими коллегами разработал нелинейную теорию наблюдаемых процессов.
Номинация «Самая старая визитка»
Визитная карточка Флавицкого Флавиана Михайловича (1848-1917), члена-корреспондента Академии наук и профессора Казанского университета. Это наиболее старая визитка, хотя на первый взгляд сложно предположить, что ей более 120 лет. Она была изготовлена в конце XIX в., когда Ф.М. Флавицкий, выпускник Харьковского университета, после работы с А.М. Бутлеровым в Санкт-Петербурге в 1884 г. был приглашен в Казань, где и работал до конца своей жизни.
Номинация «Лучшая визитка на иностранном языке»
Визитная карточка Анатолия Яковлевича Шабалина (1939 г.) примечательна тем, что в отличие от более распространенных англоязычных визиток, эта написана на немецком. Почему? Ее владелец некогда секретарь посольства СССР в ГДР. Прежде чем заняться дипломатической работой А.Я. Шабалин в начале 1960-х гг. работал ассистентом кафедры политической экономии Казанского университета. Однако в Казани он пробыл недолго, вскоре переехав в Москву, сначала ради аспирантуры в МГУ, позже для работы в аппарате СЭВ.
Номинация «Лучший шрифт»
Визитная карточка Ноинского Михаила Эдуардовича (1875-1932 гг.) – выпускника и профессора Казанского университета, словно подсказывает нам о роде его деятельности – палеонтологии. Усики букв тянутся сверху вниз как геохронологическая таблица. Этот шрифт является подражанием одному из латинских видов шрифтов «Антиква», очень распространенному в Европе. Возраст визитки можно отсчитывать с 1906 г. В этот год Михаил Эдуардович стал приват-доцентом Казанского университета.
Приз зрительских симпатий
Визитная карточка, уже упоминаемого нами, Юрия Николаевича Фармаковского (1889-1945 гг.). Она примечательна и мила нашей аудитории тем, что ее владелец молодой студент-юрист, еще только обучающийся на юридическом факультете Казанского университета. О его скромном статусе свидетельствует небольшая подпись в углу визитки, единственная помимо имени. Наличие визитки в столь юном, в профессиональном плане возрасте свидетельствует о незаурядных способностях специалиста уже зарабатывающего юридической практикой. Как много студентов могут похвастаться подобным сегодня? Вероятно, единицы.
Во время Великой Отечественной войны, в 1941 – 1-й половине 1942 гг., в Казань была перебазирована значительная часть институтов Академии наук СССР – более трети ее научных сил. Казань стала наиболее крупным центром сосредоточения академических учреждений, и Казанский университет стал центром научной жизни всего СССР, а Научная библиотека КГУ – ведущей библиотекой страны. В нашей сегодняшней заметке мы расскажем вам о ее сотрудниках, неустанно трудившихся в тяжелейших условиях на благо науки и Родины.
Сотрудники Научной библиотеки библиотеки им. Лобачевского КГУ
В годы войны Научная библиотека КГУ продолжала работать. Как и большая часть сотрудников Казанского университета, весь коллектив библиотеки в июле и августе 1941 г. занимался в кружках ПВХО и первой помощи. В командах группы самозащиты состояло по 25 человек. С июля месяца библиотекари несли круглосуточное дежурство в здании библиотеки и университета.
М.Д. Ланцов
Сотрудники библиотеки с целью освобождения помещений университета для эвакуированных в Казань подразделений институтов Академии наук СССР перенесли из университета в здание библиотеки более 100 000 томов книг. Под руководством Михаила Дмитриевича Ланцова библиотека была подготовлена для выполнения задач военного времени.
Ведущим направлением работы библиотеки КГУ стало обслуживание ученых институтов Академии наук СССР. Среди них были такие выдающиеся ученые как О.Ю. Шмидт, П.Л. Капица, А.Ф. Иоффе, Л.А. Орбели, В.Г. Хлопин, С.Л. Соболев, Н.В. Пигулевская, Б.Д. Греков и другие. Я.И. Френкель написал в Казани книгу «Кинетическая теория жидкостей», Е.В. Тарле работал над вторым томом капитального труда «Крымская война», Л.Б. Модзалевский составил обширный сборник «Материалы для биографии Н.И. Лобачевского».
Д.С. Лихачев
Будущий академик Д.С. Лихачев вспоминал: «Все свободное время я проводил в читальном зале университетской библиотеки, где зимой, хотя и не топили, можно было удобно заниматься, благодаря внимательной помощи библиотечных работников. Чернила я носил в чернильнице XVII века, которую мне подарил местный коллекционер Коровин. Чернильницу я прятал на груди, чтобы не замерзли чернила. […]
В Казани, а точнее в читальном зале библиотеки Казанского университета мною было написано несколько статей для Исторического журнала (1943, кн. 1 и кн. 7), «Звезды» (1943, № 1), собран материал для докторской диссертации и написаны книги «Национальное самосознание древней Руси» (Л., 1945) и «Новгород Великий. Очерк истории культуры Новгорода XI – XVII вв.» (Л., 1945). Небольшие книги эти, давшиеся мне все-таки очень нелегко, вышли, когда Институт русской литературы вернулся из Казани в Ленинград […]».
Чернильница Д.С. Лихачева, подаренная ему Н. Коровиным
Совсем необычной была для библиотеки помощь раненым бойцам и командирам Красной Армии, находящимся на лечении в казанских госпиталях: выдача книг через межбиблиотечный абонемент и т. д. В 1941 г. библиотека обслуживала 14 госпиталей, в 1943 г. – 34.
В годы Великой Отечественной войны большинство мужчин-сотрудников библиотеки были мобилизованы в Красную Армию. В 1941 г. ушли на фронт ученый секретарь библиотеки В.А. Митрофанов, заместитель директора по административно-хозяйственной части Г.Ф. Файзрахманов, в сентябре 1942 г. – директор библиотеки М.Д. Ланцов.
Документы призыва
Условия, в которых трудились оставшиеся в тылу сотрудники библиотеки, были тяжелыми. Книгохранилище не отапливалось, читателей было много. Сотрудницы каждый день на санках возили кипы книг, ходили в лес за чертой города за дровами – не отапливать библиотеку было нельзя.
Чрезвычайно серьезно стоял вопрос о питании сотрудников, так как библиотека не имела своей столовой и никаких других источников снабжения. 6 октября 1942 г. директор библиотеки М.К. Андреев обратился к вице-президенту Академии наук СССР академику А.Ф. Иоффе со следующим письмом:
«Глубокоуважаемый Абрам Федорович! Прошу Вас от имени Научной библиотеки обратить самое серьезное внимание на работу библиотеки, принять горячее и повседневное участие в ее работе и деятельности, как подсобной научной базы в целом для Академии наук.
Научная библиотека ТАССР при КГУ является не только богатейшей книжной сокровищницей союзного значения, но и одной из старейших и крупнейших библиотек Советского Союза, особенно богатой ценной и редкой литературой».
По воспоминаниям профессора Казанского университета Г.Н. Вульфсона сотрудники библиотеки также переоборудовали её под свои нужды: «В комнату [сотрудников] во время войны вмонтировали «голландку», которую мы оттапливали дровами неизвестно где и как добытыми». Холод для сотрудников стал настолько привычным, что температура в 8 градуса тепла была «нормальной».
Огромную помощь библиотеке оказал историк, книговед и крупный специалист в библиотечном деле Александр Давидович Эйхенгольц. В 1941 г. во время эвакуации Московского библиотечного института, А.Д. Эйхенгольц был направлен в г. Казань, где работал сперва научным работником, а затем временно и.о. заведующего Казанским музеем им. А.М. Горького и одновременно заведующим Отделом рукописей и редких книг Научной библиотеки КГУ. Его талант и умения позволили решить многие проблемы, как например организация хранения фондов, обустройство читальных залов и проведения культмассовых мероприятий.
В 1943 г. сотрудники библиотеки получили весть о том, что на фронте погиб бывший директор библиотеки М.Д. Ланцов, ушедший на фронт в 1942 г. 13 января 1943 г. он написал своё последнее письмо жене Е.К. Ипполитовой, которая также работала в библиотеке.
«Добрый день, дорогая Фима. Целую тебя и сына. [ ] Как я по вас соскучился, мне кажется, мы не виделись вечность.
Коротенько о себе. Прошли большие походы и сразу в бой. Били немцев (фрицев), итальянцев (макаронников), финнов и мадьяр. Товарищей растерял, часть уехала на лечение, а я вот сейчас перешел в другую часть этой же дивизии.
Здоровье как на смех: несмотря на все эти трудности, чувствую себя хорошо, дома не выжил бы. По нескольку суток в снегу, день и ночь…».
В военные годы штат библиотеки уменьшился более чем вдвое: из 112 человек к концу 1943 г. осталось 45.
Многое было сделано библиотекой в последний год войны в деле оказания помощи заводам, предприятиям, военным организациям, которые черпали необходимые сведения для выполнения оборонных заданий. Библиотека выполнила ответственную задачу восстановления разрушенных фашистами библиотек. Достаточно указать, что библиотека в 1945 г. послала свыше 6000 томов научной и учебной литературы библиотеке Ростовского государственного университета, а также в другие освобожденные города нашей страны.
Несмотря на тяжелейшие условия, холод и напряженный темп работы, сотрудники библиотеки приближали заветный День Победы вместе со всей страной. И память об их подвиге навсегда сохранится в памяти благодарных потомков.
В советские годы одним из источников информации была радиосвязь. По радио узнавали последние новости, слушали концерты. Правда уже на третий день войны, 25 июня 1941 г., Совет народных комиссаров СССР издал постановление «О сдаче населением радиоприёмных и радиопередающих устройств» на склады Всесоюзного Радиокомитета (фактически – в ближайшее почтовое отделение), гласившее: «Учитывая, что в связи с обстоятельствами военного времени радиоприемники и передатчики могут быть использованы вражескими элементами в целях, направленных во вред Советской власти, СНК СССР постановил:
1.Обязать всех без исключения граждан, проживающих на территории СССР и имеющих радиоприемники (ламповые, детекторные и радиолы), в 5-дневный срок сдать их органам связи по месту жительства. Обязательной сдаче подлежат также радиопередающие устройства всех типов.
2. Установить, что Наркомат Связи принимает радиоприемники от населения на временное хранение до окончания войны. Обязать Наркомсвязи организовать прием от населения и хранение сдаваемых радиоприемников и передатчиков.
3. Разрешить учреждениям, предприятиям, радиоузлам, клубам, Ленинским уголкам и другим общественным организациям использование радиоприёмных установок исключительно для коллективного слушания радиопередач в строго определённые часы.
4. Установить, что лица, не сдавшие в установленный срок радиоприемники и передатчики, подлежат уголовной ответственности по законам военного времени».
Радиоприемники были не просто сданы, была полностью запрещена продажа радиодеталей, а также остановлено производство бытовых радиоприемников. Вся радиопромышленность была переориентирована исключительно на обеспечение военных нужд.
Коснулось это постановление и бытового радиоприемника модели СВД-9, который считался одним из самых качественных и популярных в конце 1930 – начале 1940-х гг.
Приемники серии СВД («Супергетеродинный Всеволновый с Динамиком») – первые отечественные многоламповые аппараты, которые были способны конкурировать с моделями ведущих западных стран.
Их прототипом послужили современные им приемники американских фирм «Zenith» и «RCA». Производство приемников СВД началось в конце 1937 г. на заводе № 3 Наркомата связи в г. Александрове. За один год сменилось три выпускавшихся модификации. Первая – «СВД-1» была выпущена в небольшом количестве, и базировалась на стеклянных лампах фирмы RCA, которые в СССР не производились. В это же время шло освоение выпуска более качественных и стабильных металлических радиоламп. Спустя несколько месяцев, Александровский завод выпустил модель «СВД-М» на отечественных металлических лампах. В нем впервые в нашем бытовом радио был применен электроннолучевой индикатор настройки («зеленый глаз»).
Приемник СВД-9 собран в массивном прямоугольном корпусе-башне, который фанерован шпоном и покрыт лаком двух оттенков. При габаритах 560х360х290 мм вес устройства составляет 16 кг. Все регуляторы и рычаги управления удобно расположены на передней панели. Ручек управления – четыре. В верхнем ряду слева направо: селектор диапазонов, далее настройка и регулятор громкости. Нижняя рукоятка – регулятор тембра, совмещенная с выключателем сети. Двойная ручка настройки оснащена редуктором. Шкала защищена стеклом, по центру размещена эмблема Александровского радиозавода.
Хотелось бы отметить, что после Победы аппаратуру народу вернули, но производство радиоприемников серии СВД уже не возобновлялось.
Сегодня состоялась онлайн-встреча с волонтерами. Увидеть друг-друга даже в экране компьютера было очень приятно.
Сотрудники музея и волонтеры обсуждали возможности дальнейшего сотрудничества и совместной работы. Музей ждет волонтеров не только на оцифровку, но и для поддержки мероприятий, создания творческих проектов и др.
Повторная встреча состоится в субботу в 11:00. На ней мы ответим на вопросы волонтеров, выслушаем их предложения и расскажем о новом проекте Музея.
Если вы еще не волонтер, но хотите им стать заполните анкету (https://forms.gle/UYqnSpPRpZ6CMpfj7) и присоединяйтесь к нашей онлайн-встрече.
В фондах Музея истории хранится множество писем с фронта и на фронт профессоров и студентов Казанского университета. Но не только их содержание представляет интерес. Сегодня мы рассмотрим военные письма и фронтовые почтовые открытки в топ-10 рисунков на фронтовых письмах из фондов Музея истории Казанского университета.
Красочные открытки и вдохновляющие на подвиги изображения в военные годы создавались художниками Всероссийского союза кооперативных товариществ работников изобразительного искусства, а иначе «Всекохудожник», существовавшего в 1928-1953 гг. Печатались графические изображения по заказу таких организация как, например, Военкнижторг и Главбумсбыт. В наш рейтинг попали открытки и воинские письма разных издательств и художников.
Десятое место: «Клянусь победить врага!»
Солдат, приносящий клятву, был символом мужества и надеждой на Победу не только на письмах, но и плакатах. Авторство принадлежит Издательству «Искусство». Почтовая карточка была напечатана по заказу Военкнижтогра в типографии газеты «Правда». Она принадлежала выпускнику КГУ Петру Ивановичу Ракову (1911-1945), он написал на обороте письмо своей любимой жене Вере Николаевне Булаевой.
Девятое место: «Салют Москвы Красной армии освободительнице!»
5 августа 1943 г. в Москве был дан артиллерийский салют в честь освобождения городов Орел и Белгород. Автор изображения художник В. Бибиков превосходно передал настроение этого события: узнаваемый всеми Кремль на фоне пылающего от радости и предвкушающего новые победы неба.
Восьмое место: «Мы ведем войну справедливую!»
Непривычный цвет для военного времени – синий – вероятно, был выбран художником, чтобы передать холодность и неприятие ситуации: нападение на ребенка. Подвиг солдата неопровержим. Сегодня сюжет, изображающий солдата с ребенком на руках, олицетворяет освобождение и мир, ассоциируется с монументом «Воину-освободителю», установленным в Берлине.
Седьмое место: «Мы можем и должны очистить Советскую землю от гитлеровской нечисти!»
Призыв Верховного главнокомандующего был адресован каждому солдату всех видов войск: и пехотинцу, и танкисту и матросу!
Шестое место: «С Новым годом мои друзья и товарищи!»
Праздники были очень важны в этот не простой период жизни людей. В Музее истории есть несколько открыток и фронтовых писем с новогодними изображениями. Это письмо адресовано профессору Казанского университета Николаю Александровичу Ливанову от его ученика.
Пятое место: «Жизнь»
Подвиги совершали не только солдаты. Медицинские работники выносили раненых солдат из самых тяжелых боев. На этой картинке не только доблесть, но и надежда на выздоровление и победу. Ведь атака продолжается: на заднем плане танк прорывается через противотанковые ежи, а за ним идут пехотинцы с орудием наперевес.
Четвертое место: «Места хватит!»
Вместо открытки солдат мог написать письмо на бланке «воинское письмо». Иногда рядом с местом для адреса на них изображались агитационные карикатуры. Автор этого изображения художник Долгоруков. Если присмотреться, то можно увидеть, как солдат Красной Армии скидывает врага на кладбище, где уже покоятся неудачливые полководцы, пытавшиеся однажды завоевать нашу Родину: Вильгельм, Наполеон и другие. Над изображением высказывание И.В. Сталина: «Не было еще в истории войн случая. Чтобы враг сам прыгнул в пропасть. Чтобы выиграть войну. Нужно подвести противника к пропасти и столкнуть его туда».
Третье место: «Встреча»
У этой картинки нет названия, потому что словами не передать радость долгожданной встречи после возвращения домой с фронта. Вероятно, именно успехи Красной Армии по освобождению территории СССР и Европы позволили художникам воплотить в графике мечту и надежду на скорое окончание войны. На этом бланке письмо было написано в марте 1945 г. Моисеем Герцевичем Солодухо (1911-1993) своим родным.
Второе место: «Смерть немецким оккупантам!»
Одно из самых ярких графических изображений военного времени из фондов Музея истории. Шел 1942 г., армия врага продолжала наступление, советскому солдату была необходима поддержка. Художник А.А. Лавров показал величие и мощь солдата пред вражеским танком. Нет ни страха, ни сомнений – победа будет за нами!
Первое место: «Красноармеец спасает раненого командира»
Государственное издательство «Искусство» создавало красочные иллюстрации на военные темы. Художникам В. Сигорскому и А. Лаптеву удалось передать напряженный момент, когда враг нацелил штык, а солдат Красной армии готов бросить гранату и не сдаться! Это красочное письмо было отправлено от студента географического факультета всему персоналу с Новогодним приветом.
«Мы досадовали на судьбу и на командование фронта не удостоивших нас чести брать Берлин».
Ш.Т. Хабибуллин
Автор этих строк, как и миллионы других советских солдат, желал лично принять участие в завершении войны. Завершить войну и вернуться к той жизни, что ждала дома. В нашей заметке мы расскажем вам о Шаукате Таиповиче Хабибуллине — астрономе и проректоре по науке Казанского университета, который прошел на войне от Москвы до Берлина и вернулся домой к родным ему людям, Университету и звездам.
Шаукат Таипович родился 25 января 1915 г. в Ташкенте. Его дед Шагингарей Биккулов приехал из Казани по приглашению генерал-губернатора для развития книгопечатания в Средней Азии. Он вырос в многодетной бедной семье и трудных условиях. Будучи старшим сыном, он начал рано свою самостоятельную жизнь. После окончания семилетней школы в 1931 г. поступил по комсомольской путевке на курсы химиков-лаборантов в Ленинград, а после вернулся в Алма-Ату к родителям, работал в геологическом тресте. Одновременно Шаукат Хабибуллин учился на вечернем отделении рабфака. Но с юного возраста он мечтал изучать звезды. Так он решил стать астрономом.
Хабибуллины Шаукат и Раиса (жена)
В 1934 г. успешно сдал экзамены и стал студентом отделения астрономии физико-математического факультета Казанского университета. Его учили выдающиеся профессора и ученые Казанского университета: математики – Н.Г. Четаев и Н.Н. Парфентьев, физик Б.М. Козырев. Но особое восхищение у него вызывал известный астрофизик Д.Я. Мартынов. Поэтому неудивительно, что первая научная работа молодого Шауката была связана с изучением переменных звезд. Он открыл 7 таких звезд еще в студенческие годы. После окончания университета в 1940 г. ему было предложено поступать в аспирантуру.
«Начавшаяся Великая Отечественная война прервала мои занятия в аспирантуре», – написал в своей автобиографии Шаукат Таипович. 20 июня 1941 г. он сдал кандидатский экзамен по философии, а через пять дней был мобилизован и направлен на фронт в Подмосковье. Дома у него осталась жена Раиса с сыном.
Фотография с оборотом.
В 1942 г. в его жизни произошла большая трагедия. Скончался сын. На обороте фотографии, хранящейся в Музее истории Казанского университета надпись об этом событии: «На память дорогой жене Раюше от муженька. Снялся в самый траурный для меня день. В день, когда узнал о смерти сына».
Боевой путь Шауката Таиповича проходил через Брянский, Центральный, Белорусский и I-й Белорусский фронты. Он начал войну младшим лейтенантом, а закончил уже в звании майора.
В фондах Музея истории Казанского университета сохранились черновые записи ветерана о военных операциях, в которых он принял участие. Одно из самых ярких его воспоминаний – это последние дни войны, Берлинская операция и знаменитая встреча на Эльбе.
Черновые записи о войне Хабибуллина Ш.Т.
«19 апреля мы были уже в Ораниенбурге, маленьком городке, севернее Берлина. Здесь застала радостная новость. 47-ая армия по приказу Жукова меняет направление наступления с запада на юго-запад. Теперь нам поставлена новая задача: овладеть северной и западной окраинами Берлина. […] Железнодорожный мост через Эльбу был взорван. По его остаткам навели штурмовой мостик. Огромное пространство на нашем берегу заполнено нашими войсками. На левом берегу – город Тангермюнде. Там американские войска. У причала на нашем берегу швартовались катера и амфибии американских частей, прибывавших на встречу с нашими войсками. На верхней перекладине арки помоста развивались флаги Советского Союза и США. Война закончилась».
Добавьте описание
Момент встречи с союзниками был сфотографирован: вот они наши военные и американцы. Стоят рядом, улыбаются, курят. Не известно, кто автор этих любительских фотографий: сам Хабибуллин или его однополчанин. Но эти снимки хранились у Шауката Таиповича всю жизнь, и потом были переданы в Музей истории. На них видны тот самый взорванный железнодорожный мост, груда лежащих велосипедов, вероятно, принадлежащих американцам, соревнования по стрельбе на меткость. Вообщем, такие редкие в годы войны минуты тишины и счастья.
За боевые заслуги Шаукат Таипович был награждён орденами Ленина, Октябрьской Революции, Красного Знамени, Красной Звезды, Отечественной войны 1-й и 2-й степеней и многими медалями.
Вернувшись в Казань в 1946 году, он уже через два года защитил кандидатскую диссертацию по строению нашей галактики и устроился работать в Казанский университет на кафедру астрономии и в загородную обсерваторию. Работая в загородной обсерватории, он одновременно читал по 5-6 лекций в день.
На занятии в обсерватории.
С начала 1950-х гг. Шаукат Таипович обратился к изучению Луны. Эта тема была традиционным направлением исследований, заложенных еще в конце XIX в. профессором Казанского университета Д.И Дубяго. В итоге, в 1957 г. Шаукат Таипович защитил в Пулковской обсерватории докторскую диссертацию, в которой он успешно использовал фотографические наблюдения и впервые применил матричный метод для вывода постоянных физической либрации Луны.
В 1958 г. он возглавил кафедру астрономии, а с 1960 по 1963 гг. физический факультет. С 1963 г. – проректор по науке. Вместе с выдающимся ректором Казанского университета М.Т. Нужиным сумел найти контакты со всей профессурой университета, проявляя внимание ко всем возникающими проблемами. Его организаторский талант и на этой должности проявился во всем блеске.
5. Ветераны Великой Отечественной войны. Дука В.М., Нужин М.Т., Хабибуллин Ш.Т., Алиев И.Н. и д.р.
До конца своих дней Шаукат Таипович сохранял жизнерадостность и оптимизм. Он помогал сотрудникам университета, студентам и ученикам. Любовь к науке и родному университету помогали ему добиваться наилучших результатов и его наследие до сих пор живет в стенах Казанского университета.
#сказкикотамурлыки
Мы часто делимся в своих заметках материалами о жизни студентов, ученых и об открытиях, совершенных в стенах Казанского университета. Тем не менее, повседневная жизнь студентов и университета остается чаще всего в тени. Сегодня подборка самых интересных фактов о Казанском университете первой половины XIX в. Часть 1.
1. Студенты приветствовали друг друга словами «брат» (или «коллега» в 1870-80 гг.).
2. Профессор, обращаясь к студентам, говорил: «Господа студенты!».
3. Студенты-бюджетники жили и питались в главном здании университета. Их называли казеннокошные. Им запрещалось снимать квартиры в городе.
4. Учебный год начинался 1 августа и завершался 30 июня.
5. До 1850-х гг. проводились только лекции.
6. Все экзамены принимали/сдавали в Актовом зале.
7. Студентам выдавали таблицу с расписанием, когда носить мундир (парадный со шпагой), а когда виц-мундир (повседневный вариант).
8. Фраза из псалма: «Во свете Твоем узрим свет» стала девизом Казанского университета.
9. В университете существовало две библиотеки: профессорская и студенческая. В 1832 г. она стала публичной: была доступна для всех ежедневно с 8 часов утра до 2-х пополудни, кроме суббот, воскресений и праздников.
10. У студентов была курительная комната.
Мы продолжаем рассказ о радио военного времени. Героем сегодняшнего рассказа будет радиостанция, которую можно считать поистине ветераном Великой Отечественной войны – советская коротковолновая радиостанция военного назначения батальонная модернизированная (РБМ, «Левкой»). Она массово использовалась в период Великой Отечественной войны.
РБМ, «Левкой»
РБМ представляет собой значительно усовершенствованную радиостанцию РБ (3-Р) разработки 1936 г., речь о которой шла в прошлой заметке. Основное ее предназначение – обеспечение связи в батальонном звене сухопутных войск. Выпуск РБМ начался в 1942 г. в Новосибирске на заводе № 590 (эвакуированный из Воронежа завод «Электросигнал») и продолжался на нескольких предприятиях до начала 1950-х гг. Заводской шифр изделия – «Левкой». После войны долгое время применялась в народном хозяйстве, в организациях ДОСААФ и радиолюбителями-коротковолновиками.
Диапазон частот радиостанции составлял 1,5-5 МГц. Дальность связи: с малой штыревой антенной – 10 км телефоном, 15 км телеграфом; с горизонтальной антенной «диполь» – 17 км телефоном, 35 км телеграфом; с мачтовой антенной – 30 км телефоном, 50 км телеграфом.
Источник питания – аккумулятор 2НКН-22 (2НКН-24) и три анодные батареи БАС-80 (или четыре БАС-60), либо два аккумулятора и вибропреобразователь ВПР-6. Время работы от одного комплекта батарей – до 36 час, при использовании вибропреобразователя – до 12 час.
Общая масса радиостанции вместе с батареями составляла 26 кг.
Созданные для применения в батальонах пехоты и артиллерийских дивизионах РБМ нашла широкое применение во всех родах войск. В авиации она использовалась в системе аэродромного обслуживания. Флотские радисты с ее помощью корректировали огонь дальнобойной морской артиллерии в боях за Одессу и Севастополь, Керчь и Таллин. А под Ленинградом была создана целая система корректирующей связи, помогавшая морякам-балтийцам вести прицельный огонь по рвавшимся к блокадному городу врагам.
За создание РБ и РБМ радиоинженеры К.В. Захватошин, И.С. Мицнер, А.В. Саводник, И.А. Беляев, Е.Н. Геништа и А.Ф. Обломов удостоены Государственной премии.
Вспомним сотрудников и выпускников Казанского университета, которые во время Великой Отечественной войны служили в рядах связи.
К.В. Костылев
Радиофизик, астроном, сотрудник Астрономической обсерватории им. В.П. Энгельгардта К.В. Костылев (1916-1992) с 1942 по 1943 гг. – командир взвода разведки, командир взвода связи. В 1943-1944 гг. – командир взвода звуковой разведки. Воевал на Западном и Прибалтийском фронтах.
Г.А. Паушкин, фотография из фондом Музея истории
Писатель Г.А. Паушкин (1921-2007) воевал на Украине, в Кубани, на Кавказе, участвовал в обороне Сухуми, в разгроме немецкой дивизии «Эдельвейс». В последние годы войны – старшина, начальник роты связи 17-го пограничного Измаильского Краснознамённого полка.
Заместитель декана физико-математического факультета КГУ (1955-1958) С.А. Абруков (1921-2006) во время Великой Отечественной войны служил радиотелеграфистом в составе 375-го отдельного зенитно-артиллерийского дивизиона.
Н.С. Гарифьянов, фотография из фондовКазанского физико-технического института им. Е.К. Завойского.
Выпускник КГУ Н.С. Гарифьянов (1920-1970) командовал радиовзводом, участвовал в боях на Украине, в Молдавии, Румынии, Югославии, Венгрии, Болгарии, Австрии. Именем Н.С. Гарифьянова названа одна из улиц Казани.
Диспетчер историко-филологического факультета КГУ Н.М. Махмудова (1923-1983) в апреле 1942 г. призвана в ряды Красной армии, после окончания курсов радиотелеграфистов с 1942 по 1944 гг. ст. служила радиотелеграфистом в штабе 19-го танкового корпуса 2-го Прибалтийского фронта, затем начальником радиостанции там же.
Инженер кафедры радиоэлектроники физико-математического факультета КГУ Н.П. Пермяков (1924-?) в 1942 г. призван в ряды Красной армии, участник Великой Отечественной войны. Воевал под Ленинградом, был начальником радиостанции, тяжело ранен и демобилизован.
Скорость пули выпущенной из винтовки 7,6 мм калибра Mauser 98k, наиболее массового стрелкового оружия вермахта, примерно 760 м/с. А радиус поражения немецкой ручной гранаты Stielhandgranate мог достигать 100 м. Оказаться у них на пути – это лишь два из многих способов умереть на войне, а еще есть фугасные снаряды, мины, пулеметные дзоты, обстрел артиллерии и бомбежки авиации и т.п. Иногда поражаешься, как много орудий убийства было придумано для столь хрупкого человеческого тела. О нем мы и поговорим сегодня, о многострадальном теле солдата на войне, о том, что обычно остается за рамками этой лаконичной фразы «был тяжело ранен».
И.Г. Сулейманов – профессор кафедры физиологии Казанского университета. В некотором роде рекордсмен сегодняшнего материала, за время войны – три ранения, две тяжелые контузии. Первую контузию получил в ходе снятия блокады Ленинграда, тогда же «легкое» осколочное ранение правого предплечья и голени. Его подлатали в госпитале, однако, ненадолго, уже в 1945 г. при взятии Данцига Исмагил Гадиевич вновь был контужен и ранен, в этот раз тяжело. Согласно, сохранившемуся медицинскому заключению «два осколка металла 0,3 и 0,5 см на фоне сердца в легочной ткани», один из осколков застрял в околосердечной области. И.Г. Сулейманова сложно назвать счастливчиком, однако, так и есть. И хотя сам он говорил, что «с годами ранения всё чаще дают о себе знать», он прожил без малого 70 лет.
Справки о ранении предплечья и голени И.Г. Сулейманова, 1943 г.
Наглядно продемонстрировать, что же вытащили из легочной ткани И.Г. Сулейманова, можно на примере схожего ранения Г.Д. Князева. На фотографии изображен небольшой, но смертоносный «осколок металла». Им был ранен солдат 14 сентября 1944 г. под ст. Агрэ в ходе освобождения Латвии. Ранее Глеб Дмитриевич уже был ранен – в Калининской области шариковой миной, вероятно, «S-mine» или «Springmine», т.е. выпрыгивающей миной «лягушкой». Оба осколка были переданы ветераном в Музей боевой славы в г. Виляны в Латвии.
А с И.М. Романовым, создателем и первым заведующим кафедрой радиофизики Казанского университета, судьба обошлась много жестче. Солдат буквально оставил на полях сражений частичку себя. Так в ходе Смоленской операции, последующей после битвы за Москву, в 1943 г. он был тяжело ранен. По воспоминаниям Ю.К. Ситникова Романов «после месяцев, проведенных в госпитале, вернулся в 1944 г. в родной университет без правой ноги». Уточним, Игорь Михайлович потерял не всю ногу, лишь ступню. Что, однако, не помешало его плодотворной научной деятельности на протяжении 42-х послевоенных лет, в том числе в должности заместителя декана факультета.
Схожим с И.М. Романовым образом был ранен уже знакомый вам по предыдущим статьям Г.Н. Вульфсон. Григорий Наумович ушел на фронт добровольцем весной 1942 г. А уже в марте 1943 г. друзьям семьи пришлось утешать его мать: «Не плачьте, Софья Львовна. Подумаешь: кусочек ноги оторвало… Зато скоро дома будет!». Так и случилось, Г.Н. Вульфсон из-за ранений, полученных в ходе форсирования Северного Донца, был комиссован. Ему оторвало частично правую ногу, которую пришлось ампутировать ниже колена в Пензенской больнице и реампутировать уже в Казани, куда его вывезла семья. Также осколки были вытащены из левой ноги и шеи.
Злоключения семьи Вульфсонов на этом не закончились: на фронте был еще один сын, младший брат Григория Наумовича, Самуил. Не минуло и недели, как с Кавказа пришла весть о том, что у Самуила Наумовича «из-за многочисленных осколочных ранений начинается гангрена, возможна ампутация ноги, требуется пенициллин». Каким-то чудом Софье Львовне – матери Самуила и Григория, удалось достать это поставляемое в СССР по ленд-лизу лекарство, найти сына и спасти ему ногу. Самуил Наумович, однако, решительно не хотел «отставать» от брата. Уже в июле 1943 г. снова подожженный танк, снова ранение в ноги. Лежал Самуил Наумович в той же пензенской больнице со зловещим названием Кладбищенская, что и его покалеченный брат ранее. Ногу стараниями матери снова удалось спасти, после выписки младший брат был комиссован.
Вульфсон С.Л. с сыновьями, Григорием и Самуилом
Как мы видим осколочные ранения наиболее распространенные, возможно, лишь потому, что мы говорим лишь о выживших. Ведь разорвавшийся неподалеку артиллерийский снаряд пережить можно, прямое же попадание переживет не каждый танк. Например, Е.П. Бусыгина ранило в голову осколками снаряда, разорвавшегося вблизи дома, где солдат мирно спал головой к стене. Стена эта была снесена напрочь, казалось, похоронив под собой Евгения Прокопьевича. Однако ранение это оставило лишь шрам, головные боли на всю жизнь и орден Красной звезды на груди. Как музыкант-мультиинструменталист после ранения Е.П. Бусыгин был прикреплен к Ансамблю песни и пляски 20-й армии, в котором будущий глава Казанской этнографической школы прослужил до конца войны.
Бусыгин Е.П. в военной форме играет на скрипке
Трижды был ранен выпускник биологического факультета А.Н. Колесников. Одна из пуль, прежде чем ранить Анатолия Николаевича, прошила насквозь диплом об окончании университета. Несложно представить какие должны ранения от такого попадания. Были ранены историки И.М. Ионенко и М.А. Кибардин, последний лишился на войне пяток, им повезло всё равно больше, нежели первому декану их факультета, А.П. Плакатину. Практически все перечисленные получили инвалидность той или иной степени, как, например, тяжело раненный в годы войны С.И. Даишев.
После войны особенное беспокойство доставляли ежегодные комиссии по инвалидности. Г.Н. Вульфсон с возмущением рассказывал, как у него измеряли культю, будто нога могла снова вырасти.
В заключении сбавим градус напряжения, развеяв своеобразный миф о том, что на фронте не страдали от «обычных» болезней, лишь от прямых и тяжелых последствий военных действий. К.В. Костылев, командир взвода разведки в годы войны и впоследствии профессор кафедры радиоастрономии, благополучно переболел гриппом в апреле 1943 г. Конечно, в годы войны это не более чем легкое недомогание на фоне бесконечных ампутаций, переломов и контузий. Однако сегодня в мирное время стоит помнить, что человеческое тело хрупкое, пределы его прочности не бесконечны, несмотря на феноменальный опыт героев этой заметки. Сегодня именно грипп и вирусы представляют для человечества угрозу большую, чем снаряды и осколки. Берегите себя и будьте здоровы.
Справка, выданная Костылеву К.В. эвакуационным госпиталем № 1856, о выписке в часть
В годы войны существовал особый род войск – военные корреспонденты, которые не только выполняли свой профессиональный долг, но и принимали непосредственное участие в боевых действиях. Они жили одной жизнью с бойцами, делили с ними все тяготы войны, выполняя самые разнообразные поручения и приказания, какие требовала суровая фронтовая обстановка. Одним из первых ушел на фронт Муса Джалиль. Доброволец Афзал Шамов служил военным корреспондентом во фронтовой газете «Вперед на врага». Адель Кутуй сражался под Сталинградом. Абдулла Алиш погиб в застенках Моабитской тюрьмы. Их имена хорошо знакомы миру и всем тем, кто побывал в Музее истории Казанского университета, знакомясь с ее экспозицией.
Военный корреспондент Зиннат Алимович Ишмухаметов после войны стал преподавателем университета, проработал на кафедре философии 30 лет. Он часто вспоминал нелегкие фронтовые дороги, рабочие будни дивизионной редакции и газеты (дивизионки), походную типографию в землянке. «Что значит газета на фронте? – говорил он. В блиндажи, окопы, наблюдательные пункты, в лес несла она красноармейцам живое слово. Еще бьет минометная батарея, трещат пулеметы, но в минуту долгожданного затишья присядет на пенек политрук и начинает читать вслух любимую дивизионку. Ее здесь всегда ждут. Маленькая, невзрачная на вид двухполоска, а сколько силы, мужества придавала она бойцам, уходящим на передовую».
Зиннат Алимович вспоминал и о том, как делалась газета «На защиту Родины»: «Фронтовая типография с самым простейшим печатным станком и ручным набором располагалась в походной палатке. Иногда рядом с коробкой взрывались снаряды, от взрывной волны опрокидывались шрифтовые кассы, рассыпались гранки набранных текстов, но военные журналисты начинали все заново и солдаты всегда вовремя получали свежий номер».
«Глухое, методичное шлепанье мин, беспрерывные пулеметные очереди справа, слева и в лоб, назойливый свист пуль, кажется, не дают поднять голову от земли. Но снайпер Рустам Кочкаров и его товарищи приспосабливаются к смертоносной стихии», – писал военкор. Чтобы описать все увиденное глазами солдата, не достаточно просто поговорить с участником боя, для этого нужно самому хлебнуть горького воздуха атаки – только тогда на кончик пера придут настоящие слова, искренние чувства, верные образы.
— Постоянно каждый из нас, – вспоминал фронтовик, – находился то у разведчиков, то у пулеметчиков, то у саперов. Мы узнавали о предполагавшемся наступлении, шли на передовую, а бывало, и в бой с бойцами. В одном из таких боев в районе Нелидово погиб наш сотрудник Григорий Прокопьевич Шишкин. Война есть война, и корпус военных корреспондентов нес такие потери как стрелковый или танковый. Когда на поле боя погибал воин, вооруженный пером, солдатская слава принимала его под сень боевого знамени вместе со стрелком или танкистом».
После ранения в 1943 г. Зиннат Ишмухаметов был демобилизован. Он награжден медалями « За боевые заслуги», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.», юбилейными медалями.
В 1948 г. он поступил в аспирантуру в Казанский университет, защитил диссертацию на степень кандидата философских наук, преподавал.
Благодаря таким как он военным корреспондентам, история этой Великой войны была сохранена для будущих поколений. В этом заключается подвиг воинов с пером и блокнотом – незаменимых тружеников войны.
