Историк, доктор исторических наук, профессор Казанского университета, педагог, музейщик, коллекционер. Все это о Григории Наумовиче Вульфсоне. Мы уже писали о нем и его деятельности, но сегодня хотелось бы рассказать о детских увлечениях этого выдающегося ученого. Итак, продолжаем серии заметок о детстве студентов и профессоров Казанского университета.
Григорий Наумович Вульфсон родился в г. Новосибирск 22 апреля 1920 г. в семье служащих. Мама Софья Львовна и папа Наум Абрамович были «скромные добрые люди и большие работяги, Гришу и Мулю (младшего брата) безмерно любили и баловали, но с ранних лет приучали к самостоятельности».
Юный Гриша очень любил животных. В семье Вульфсона была традиция: на Благовещение Наум Абрамович водил Гришу на рынок, где они покупали несколько птиц и отпускали их на волю:
«Хорошо помню, как отец мой, когда я был маленький и еще не ходил в школу, брал меня с собой на хлебный рынок. Там было специальное место, где продавали птичек. Папа покупал несколько чечёток, продавец вручал мне по одной, и я тотчас же выпускал их на волю… Отпуская птиц на волю, я торжествовал, хотя в то же время у нас жили в клетках чиж и щегол торлукан, который отменно пел».
Любовь к животным приводила и к курьёзным случаям. Однажды, в седьмом классе, Гриша завёл маленького поросёнка, не спросив родителей. Дома в это время жили кролики под кроватью, и Гриша решил подселить поросёнка к ним, что было не самым лучшим решением:
«Ночью разыгрался кроличье-поросячий скандал. Крольчиха сильно била по полу задними лапами, поросёнок неистово визжал. На дворе был март, родители меня на улицу не выставили, и я, чтобы поросёнка успокоить, всю ночь чесал ему за ухом. Пришлось это на один из дней мартовских каникул».
Домашние животные у Вульфсона жили на протяжении всей его жизни. Много лет он держал канареек, они жили в комнате старшего сына Григория Наумовича. Если клетки не закрывались на ночь, птицы начинали рано петь, на что Сергей Григорьевич очень сердился. Лучших кенаров (самцов) возили в Москву на выставку, и Григорий Наумович даже написал пособие о том, как разводить кенаров.
Подвести к завершению хотелось выражением, которое прекрасно характеризует Григория Наумовича Вульфсона: «Кто любит животных, тот любит и людей»!
Краски люди использовали с незапамятных времен. Для их получения привлекались все имеющиеся под рукой красящие средства: минералы, растения, вещества, выделяемые животными. В Древнем мире мастерство старинных умельцев давало возможность получать свыше восьмисот оттенков цветового спектра на основе лишь нескольких десятков природных красителей.
Крашение кожи и тканей в нашем крае применялось со времен Волжской Булгарии. Среди местных растений для окрашивания применяли ивовую кору – она придает коже светло-розовый цвет, дубовую – светло-желтый, еловая – желтую, кору лиственницы – красноватый и т.д.
В ХІХ в. человечество научилось получать красящие вещества искусственным путём, поэтому в настоящее время все красящие вещества разделяются на – природные и синтетические. История синтетических красок в России начинается с получения синтетического анилина казанским ученым-химиком Н.Н. Зининым. Само название «анилин» происходит от названия одного из растений, содержащих индиго – Indigofera anil, произрастающее в Индии и других азиатских странах. Синее индиго представляет собой очень прочную краску, но завозить ее из далёких стран было очень сложно, поэтому ткани, окрашенные при помощи индиго, были очень дорогими. Именно это обстоятельство привело к тому, что все химики Европы, в том числе и России пытались получить красители искусственным путем. Первым получил анилин немецкий химик Отто Унфердорбен в 1826 г. и дал ему название «кристаллин», но, получение анилина предложенным им способом широкого применения не нашло. На протяжении последующих 17 лет анилин получали трижды, но продукт имел низкий выход (не более 15%). Поэтому в промышленных масштабах не использовался.
Анилин, полученный Н.Н. Зининым в 1842 г. Из экспозиции Музея истории Казанского университета
В 1842 г. Н.Н. Зинину удалось впервые осуществить реакцию получения в лабораторных условиях синтетического анилина, обладающего всеми свойствами натурального, путём восстановления нитробензола сульфидом аммония, ранее выделявшийся только из природного красителя индиго.
C6H5NO2 + 3(NH4)2S → C6H5NH2 + 6NH3 + 3S + 2H2O
Это открытие через 15 лет в несколько изменённом и приспособленном к техническим условиям виде было перенесено в заводские условия и положило начало развитию мировой анилино-красочной промышленности – новой отрасли производства, породившей сотни разнообразных синтетических красителей. Позже уже в Петербурге Зинин написал брошюру «Об анилиновых красках», которая была напечатана по распоряжению Департамента торговли и мануфактур и предназначалась для промышленников с целью стимулировать производство. Благодаря ей впоследствии стал возможен синтез многих лекарственных препаратов — стрептоцид, парацетамол и др.
Существует термин «анилиновое дерево», рассматривая которое можно видеть, сколько «веточек» вырастила реакция Зинина на древе познания химической науки. Помимо анилина Н.Н. Зининым были получены следующие органические вещества: α-нафтиламини (1842) (используется в настоящее время в синтезе азокрасителей и пигментов), μ-фенилендиамин (1845) (исходное сырье для полимерных волокон) и дезоксибензоин (1844), бензидин (1845). Зинин открыл перегруппировку гидразобензола под действием под действием кислот (используют для дальнейшего получения красителей).
По официально данным, Николай Николаевич Зинин родился 13(25) августа 1812 г. в городе Шуше (ныне Республика Азербайджан). Его отец находился с дипломатической миссией, но в это время там свирепствовала эпидемия холеры, от которой и скончались его родители. Мальчик был отправлен в Саратов к своему дяде, где обучался в гимназии. Потом Н.Н. Зинин поступил на физико-математическое отделение Казанского университета. В 1833 г. после окончания университета с присвоением кандидатской степени за сочинение «О пертурбациях эллиптического движения планет» Зинин остался в университете в качестве преподавателя физики, аналитической механики и гидравлики. Однако уже через два года ему поручили преподавание химии, с этого момента происходит превращение Н.Н. Зинина из математика в не менее талантливого химика. Один из учеников Николая Николаевича композитор и химик А.П. Бородин писал о своём учителе: «Благодаря обширным сведениям и феноменальной памяти, он был живою ходячею справочною энциклопедию по всевозможным отраслям знания. К нему обращались за справками о новых открытиях в области химии, физики, технологии, фармации, физиологии, сравнительной анатомии, минералогии и пр., …за темами для диссертаций и учёных работ; …наконец, даже за указанием, как инъецировать какого-нибудь рака, ящерицу или черепаху. К нему шли за оценкой достоинства только что вышедшей книги… К нему же шли и за справкой о какой-нибудь статье закона, предписании, циркуляре, приказе министра, которых никто из присяжных законников не знал, не помнил, не понимал или не умел разъяснить».
В 1837 г. Зинин отправился за границу. В течении трех лет он слушал лекции по химии и математике у Митчерлиха и Розе, выполнял научные исследования в ведущих лабораториях Швейцарии, Франции, Англии и, прежде всего, Германии. Там Зинин работал у выдающегося химика-органика Юстуса Либиха, которого впоследствии не без оснований считал своим учителем. По возвращении в Россию Зинин защитил в Петербургском университете докторскую диссертацию «О соединениях бензоила и об открытых новых телах, относящихся к бензоиловому ряду», положившего начало целой отрасли химической промышленности по производству красок и чернил.
Фабрика И.И. Алафузова
Инициатива Н.Н. Зинина по внедрению достижений химии и химических технологий в промышленность и производство была поддержана купцами-промышленниками России. Например, льнопрядильная и ткацкая фабрики И.И. Алафузова в Казани использовали все известные способы искусственного крашения тканей. По словам великого немецкого химика А. Гофмана, если бы Зинин не сделал ничего, кроме превращения нитробензола в анилин, то и тогда бы его имя оказалось вписано золотыми буквами в историю химии.
Время жизни солдата на фронте невелико, в сражениях вроде Сталинградского этот срок составляет не более 24 часов. В тоже время специфика военного положения продлевает «жизнь» павшего воина. Он жив для родных еще не получивших «похоронку», его имя появляется то здесь, то там в документах: в наградных листах, в отправленных письмах. Это не говоря уже о бессмертии, даруемом коллективной памятью народа. Обратимся сегодня к этому странному промежутку времени – незадолго до и после рокового события.
Васильев Александр Яковлевич – герой нашего сегодняшнего материала, выпускник геологического факультета Казанского университета. В 1942 г. сразу со студенческой скамьи был призван в Красную армию. Погиб в пригороде Берлина 30 апреля 1945 г.
Студенческий билет Васильева А.Я. с сохранившейся фотографией
За месяц до смерти А.Я. Васильев отправил письмо родным. В фондах музея истории Казанского университета хранится 35 его писем, но по очевидным причинам ни одного из тех, что получал он. Каждое из писем начинается одними и теми же словами: «Здравствуйте дорогие Папа, Мама, Лёля!». Шёл март 1945 г., близился конец войны, солдат после 2-х месяцев боев, по итогу которых был награжден орденом Красной звезды, находился на отдыхе. Теплая европейская весна, зеленая трава, распускающиеся почки на деревьях, вечерами прогулки на велосипеде, полноценный сон и пища в достатке – до начала Берлинской операции оставалось 24 дня.
Письмо А.Я. Васильева родным от 23 марта 1945 г.
За неделю до смерти. Очередное письмо. Необычные ярко красные чернила создают впечатление фатальности, вопреки прозаичному содержанию текста. Друг за другом следуют традиционное приветствие и не менее традиционное для фронтовой переписки обсуждение корреспонденции:
«На днях послал Мише письмо по данному вами адресу, и это письмо пришло назад, чем объяснить не знаю», – А.Я. Васильев имел в виду своего младшего брата, который по неизвестным нам причинам был вынужден покинуть родной дом, вероятно, он тоже ушел на фронт.
«Меня удивляет, что вы еще не получили посылку», – посылка, наполненная сладкими гостинцами, тем временем шла уже более 2-х месяцев.
«Меня, однако, удивляет, почему Тоня не отвечает ни мне, ни вам…что-то загадочное в ее молчании», – чтобы не произошло с Тоней, но ее ответ уже опоздал.
Письмо А.Я. Васильева родным от 26 апреля 1945 г.
Наблюдается своеобразная рекурсия – письма о письмах. Такая особенность фронтовой переписки вынужденная, как замечал А.Я. Васильев ранее: иногда попросту «не о чем писать, всё идет по старому, нет никаких изменений». Война сковывала гражданскую жизнь, а события военной службы не были предназначены для переписки. Оттого острее ощущались редкие новости, вроде тех, что описаны в письме – рождение сестры Зои, и смерть двух знакомых на фронте. Поистине символическое соседство двух вестей, событий из двух разделенных миров. О самой же войне А.Я. Васильев ограничивается сухой констатацией последнего наступления на Берлин – оно началось неделю назад.
Извещение о гибели А.Я. Васильева
Месяц после смерти. 29 мая 1945 г. вышел приказ о награждении лейтенанта А.Я. Васильева орденом «Отечественной войны» II степени. Временное удостоверение выписано на его имя и не содержит ни намека на то, что человека уже нет в живых. Родители узнали о смерти сына лишь в начале июня. На имя отца, Якова Степановича, пришло извещение о том, что А.Я. Васильев погиб и был похоронен на кладбище в г. Малов, что в пригороде Берлина. Из письма фронтового товарища родители узнали, что сын подорвался на фугасе во время выполнения ночной операции. Иронично, что в письме друг называет датой смерти А.Я. Васильева 31 апреля, дня, которого никогда не было.
Удостоверение о награждении А.Я. Васильева орденом Отечественной войны II степени
Два месяца после смерти. 14 июля 1945 г. Была составлена опись имущества погибшего солдата. Крайне скудный список: шаровары, гимнастерки, сапоги, перчатки. По-видимому, многое погибший успел отправить родным. В апрельском письме А.Я. Васильев среди прочей корреспонденции помимо бандерольки гостинцев упоминает немалые суммы денег, отправленные в помощь семье, сам он ограничивался малым. Вполне вероятно, учитывая постоянные жалобы на почтовое сообщение с фронтом, эти посылки только-только нашли своего адресата, став посмертным подарком родителям от сына.
Опись имущества А.Я. Васильева
Год после смерти. Вручена медаль «За взятие Берлина». Берлинская операция, унесшая жизни 80 тыс. советских солдат, в том числе лейтенанта А.Я. Васильева, закончилась 300 дней назад, закончилась победой.
Удостоверение о награждении А.Я. Васильева медалью За взятие Берлина
Ни одно столетие человеческой истории не обходилось без конфликтов, войн или катастроф. Но всегда были люди, которые становились опорой для других, примером стойкости духа. В нашей заметке мы расскажем вам о выпускнике и профессоре Казанского университета, знаменитом геологе Моисее Герцевиче Солодухо, судьба которого была связана с самыми страшными событиями в истории нашей страны.
Солодухо М. Г. в армейской форме.
Он родился 21 января 1911 г. в г. Царицине в семье бухгалтера Герца Евсеевича и Анны Ильиничной. В 1927 г. семья Солодухо переехала жить в Астрахань, где 16-летний юноша, будучи учащимся школы, начал свою трудовую деятельность в качестве рабочего-трафаретчика на рыбных промыслах. В 1928 г. Моисей окончил среднюю школу 2-й ступени. Через год сдал экзамены и поступил в Казанский университет на геологическое отделение физико-математического факультета.
1-й курс геолого-почвенного факультета Казанского государственного университета. Солодухо второй слева стоит.
В 1934 г. закончил с отличием учебу в университете. Потом прорабом в Татарском и Башкирском геологических трестов. Его незаурядные способности и трудолюбие помогли достичь больших результатов и в 1933 г. он стал начальником партий Горьковского геологоразведочного треста на серных водах и гидрологических работах на Ижевском источнике. В 1935 г. его призвали в армию, где он получил звание командира взвода. После демобилизации в ноябре 1935 г. Моисей Герцович продолжил работать в Татарском геологическом тресте, а затем в 1938 г. поступил на работу в Казанский университет на кафедру палеонтологии и исторической геологии в качестве ассистента. В университете Солодухо активно занимался педагогической и научной деятельностью, проводил изучение стратиграфии пермских и верхнекаменноугольных отложений Среднего Прикамья, участвовал в геологических работах Куйбышевского гидроузла.
Открытие нового серного источника.
Молодой и талантливый ассистент привлек внимание выдающегося геолога и профессора Казанского университета Виктора Алексеевича Чердынцева. Он стал не только наставником Моисея Герцевича, но и его старшим товарищем.
Мирную и спокойную жизнь прервала война. Осенью и зимой 1941 г. М.Г. Солодухо занимался работами по сооружению Волжского оборонительного рубежа. Из материалов Музея истории Казанского университета известно, что он возглавлял геологическую партию при Военно-полевом строительстве, занимался поиском и разведкой стройматериалов для оборонительных сооружений. Опыт Моисея Герцевича был бесценен и его привлекали к работам по устройству обороны, а также в проекты АН СССР.
В 1942 г. он был мобилизован. Получив назначение командира взвода технической роты 152-го Отдельного мостостроительного батальона, Моисей Германович оказался в регионах, где проходили самые ожесточенные бои. Из его писем известно, что за годы службы он возводил мост через реку Северный Донец на Донбассе, принимал участие в тяжелых и продолжительных боях по обороне Кавказа.
Солодухо М.Г. с сослуживцами.
М.Г. Солодухо вспоминал: «Мне помогал опыт начальника полевых инженерно-строительных, гидрогеологических разведывательных партий. Это была военная работа. Через нас проходили и первые, и последние эшелоны отступающих войск. На нас наседали передовые части противника. Мы должны были с последними группами наших войск разрушать наведенные коммуникации и быстро уходить».
Моисей Герцевич даже спустя много лет помнил страшные эпизоды войны.
«Однажды мы заканчивали строительство переправы через реку, когда налетели немецкие бомбардировщики. Такое бывало и раньше. Я со старшим лейтенантом Чеминым залег на склоне крутого берега. Бомбили сильно. Бомбы разрывались выше, на поверхности и не доставали нас, но одна тяжелая авиабомба взорвалась у самой береговой кромки. Мы находились метрах в трех-пяти ниже по склону, и нас с лейтенантом сильно тряхнуло, оглушило и завалило землей. Когда выбрались из-под завала, то оказалось, Чемин ранен осколком в руку, а я сильно контужен: голова гудела, из ушей выступила кровь, меня валило с ног. В эти дни мы отступали, и приходилось много передвигаться на повозках по разбитым дорогам, идти пешком, но самое сложное заключалось в том, что я, почти полностью оглохший, в очень плохом состоянии в течение недели, или больше, должен был командовать своим взводом, принимать решения, отдавать распоряжения. Ни о каком медсанбате говорить не приходилось, да и не было его поблизости…».
Война это тяжелое время, которое не все могут выдержать. «Я помню, как тогда же при отступлении на ночном привале в лесу один солдат из моего взвода крикнул: «Танки! Немцы!» и бросился бежать. В темноте в кустах, за деревьями мы его потеряли из виду. Больше он к нам не вернулся. Какой-то шум и огни мы действительно тогда видели, но чьи это были танки, мы так и не разобрали».
В январе 1944 г. вместе с частью М.Г. Солодухо был направлен в состав Закавказского фронта для обслуживания и реконструкции Военно-Грузинской дороги, игравшей в то время большую роль в обеспечении фронта техникой и боеприпасами.
После войны он вернулся в Казанский университет и работал на кафедре палеонтологии и исторической геологии. Награжден орденом «Отечественной Войны II степени», медалями «За боевые заслуги», «За оборону Кавказа», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.», «За доблестный труд», и юбилейными медалями.
Преподаватели геологического факультета КГУ.
Всю жизнь Моисей Герцевич выступал за справедливость, гуманизм и мир. И даже ужасы войны не смогли изменить его идеалы. В 1988 г. на 70-летнем юбилее Советской армии в своей речи перед студентами он сказал:
«Вторая мировая война ввергла миллионы людей в пучину страшного кровопролития, принесла огромные человеческие жертвы и уничтожение материальных и культурных ценностей, созданных на протяжении многих столетий человеческим трудом. Об этом нельзя забывать ради будущего, ради того, чтобы не допустить новой мировой опустошительной войны. Война всегда была преступлением против человечества, а теперь является еще и безумием. Человечество должно жить, существовать. Можно по-разному думать о назначении жизни, о ее осмысленности, но для того, чтобы думать, необходимо существовать, жить. Необходим мир».
Фильм! Фильм! Фильм! Какие фильмы смотрели солдаты Красной Армии?
«3 мая со скуки вызвался идти за кинокартиной в город. Идти пришлось ночью пешком по шпалам 23 км, но сразу попасть в город не удалось, разлив настолько велик – 2-3 км, что ночью паром не ходит, пришлось возвращаться на ближайшую станцию и просить, чтобы взяли на товарный, пассажирских в это время не ходит. После долгих упрашиваний нас всех четырёх взяли на паровоз, так я впервые ездил на паровозе.
Но с картиной нам не повезло, промучившись всю ночь, мы привезли ее и… сожгли вторую часть, и чуть ли не всю аппаратуру».
Из письма Н.Н. Непримерова Н.Н. родным. 6 мая 1941 г.
Николай Николаевич Непримеров служил авиатехником с 1941 по 1946 гг. А после войны закончил физико-математическое отделение Казанского университета и много лет работал на кафедре физики и готовил специалистов-нефтянников.
В тот день кинопоказ в воинской части, где служил Николай Николаевич Непримеров, не состоялся. Но, судя по письмам, которые он регулярно отправлял домой – просмотр «картин» был его любимым делом во время увольнительных.
Отрывки и писем Н.Н. Непримерова
«Вчера в городе посмотрел две картины «Разгром Юденича» и «Музыкальную историю». Вот только когда эти картины до нас доходят».
– Из письма Н.Н. Непримерова Н.Н. родным. 27 мая 1941 г.
«Музыкальная история» (1940) режиссеров А.В. Ивановского и Г.М. Раппапорта – трогательный мьюзикл о музыкально-одарённом ленинградском таксисте Пете Говоркове. Он случайно познакомился с руководителем оперной студии и пробует себя на большой сцене. Главную роль в фильме исполнил С.Я. Лемешев – советский тенор, популяризатор классического оперного пения. Роль в «Музыкальной истории» – единственная комедийная, в его карьере. Когда фильм только-только пустили в прокат, певец уже выступал с концертами для солдат. В этих поездках он заболел туберкулёзом, но пережил тяжёлое лечение и ещё много лет выступал на сцене.
«Разгром Юденича» (1940) режиссёра П.П. Петрова-Бытова – это революционно-исторический фильм о борьбе красноармейцев с войсками генерала Н.Н. Юденича на Северо-Западе России. Выбор такого фильма был, конечно же, не случаен. Масштабные батальные сцены, бравые герои-красноармейцы должны были вдохновлять зрителей на борьбу с новым врагом. Но и сегодня этот фильм интересно посмотреть. Хотя бы потому, что режиссёр, все актёры, принимавшие участие в съемках, и многие члены съемочной группы были очевидцами Октябрьской революции и участниками Гражданской войны.
«Очень хочется посмотреть картину «Таинственный остров», может быть, после этой получки поедем, но вообще-то есть приказ из лагерного расположения никого не увольнять [не давать выходной – прим. автора]».
— Из письма Н.Н. Непримерова Н.Н. родным. 10 июня 1941 г.
Фильм, который хотел, но не смог посмотреть Николай Николаевич – «Таинственный остров» (1941) режиссера Э.А. Пенцлина, снятый по одноименному роману Жуля Верна. Картина рассказывает о том, как во время Гражданской войны в Америке четверо «северян» бегут из плена на воздушном шаре и попадают на остров, который изначально кажется им необитаемым.
Интересно, что у этого фильма высокий рейтинг на сайте IMDb – крупнейшем в мире сайте о кинематографе. Зрители поставили ему 7,1 из 10. В англоязычных рецензиях фильм называют самой близкой к оригиналу адаптацией романа, хотя и ругают за неторопливый темп повествования и нехватку действия на экране.
Фрагмент Англоязычной рецензии.
В письме от 28 апреля 1945 г. Непримеров Н.Н. писал, что всей частью они смотрели мелодраму «Сердца четырёх» (1941). Лёгкая и светлая мелодрама была посвящена двум сёстрам из Подмосковья. В их посёлке расквартировали танковый полк, и обе девушки влюбились в одного танкиста. Интересно, что и этот фильм на международном портале получил оценку, недосягаемую для большинства современных русских лент (выше семи баллов из десяти).
В годы Великой Отечественной войны люди оставались людьми: они хотели смотреть светлые, лёгкие фильмы, им нужны были положительные истории о преодолении трудностей. И ради хэппи эндов советские киноделы трудились даже в тяжёлые 1940-е гг., а солдаты готовы были после трудного дня идти десятки километров ночью по шпалам.
В эту пятницу музеи Казанского университета предлагают вам угадать специальность человека по тем экспонатам, которые сохранились в музеях. В каждом экспонате есть маленькие подсказки: ложные и верные. Если вы догадались, пишите ответ в комментарии. Например, математик, геометр и т.д.
Итак, перед вами 10 предметов представителя специальности Х.
10 место: Шкатулка или сундучок.
Дерево, металл.
Тема хранения и порядка очень важна для любого человека, занятого умственным трудом. Профессор Х хранил в шкатулке переписку, которую вел с коллегами, в том числе, с иностранными.
9 место: Рабочее кресло.
Дерево, кожа.
Кресло – это самый незаметный, но незаменимый предмет мебели. Рабочее кресло каждый день готово ждать и принимать своего обладателя несмотря ни на что. Наверное, это деревянное кресло с красным кожаным сиденьем было очень удобным, если профессор Х проводил много времени на рабочем месте.
8 место: Письменный стол.
Дерево, металл, сукно.
Писать научные фолианты удобнее за большим письменным столом. Этому предмету более полувека. Его столешница частично обита зеленым сукном. Такое покрытие противостояло скольжению бумаги и поглощало мелкие соринки, которые могли помешать письму пером.
7 место: Письменный прибор.
Металл.
Массивный, прочный и очень тяжелый письменный прибор стоял во главе того самого письменного стола. Вероятно, что лира, играющая роль подставки для перьевых ручек, служит сигналом о том, что наш герой любил музыку и поэзию.
6 место: Нож для бумаги.
Дерево.
Вам когда-нибудь встречались неразрезанные страницы в книгах? Сегодня – это очень редкое явление, а вот во времена работы профессора Х страницы книг и журналов часто были совмещены по верхнему или нижнему краю. Для того чтобы почитать, нужно было аккуратно разрезать тонкие листы.
5 место: Книжный шкаф.
Дерево, стекло, металл.
Священное хранилище знаний – книжный шкаф. Он был передан в музей вдовой профессора Х. Сегодня в нем хранятся книги и экспонаты.
4 место: Рисунок.
Бумага, акварель.
Приятно, наверное, в часы отдыха взяться за акварель и нарисовать что-то красивое. Например, виды ближайшей деревеньки. Очевидно, что наш герой не был обделен и этим талантом.
3 место: Экспедиция.
Фотобумага.
Фотография из экспедиции – это еще одна подсказка для вас. Круг специальностей сужается!
2 место: Молоток-кирка.
Дерево, металл.
Это орудие выглядит так грозно и мощно, что трудно предположить как его использовал в своей работе профессор университета.
1 место: Окаменелости растений.
Порода.
Необычная вещь для личного пользования. Однако и пишем мы о необычном профессоре. Надеемся, что этот экспонат расскажет вам еще больше о его специальности.
Какие удивительные фронтовые свидетельства хранятся в фондах музея истории университета: личные вещи, документы, фотографии, письма. Вот одно из писем: военврач Галина интересуется, как выполняют свой долг на фронте ее сестры. Заместитель военной части 02977 Н. Борисенко отвечает, что Инна и Фаина – патриотки, награждены правительственными наградами, просит передать отцу и матери большое спасибо. Письмо сохранила Инесса Гавриловна Кузьменко, участница Великой Отечественной войны, которая почти полвека проработала в Научной библиотеке им. Н.И. Лобачевского.
Письмо от командира полка Г. Кузьменко, фонды Музея истории Казанского университета
17-летней она, учащаяся Казанского речного техникума, в январе 1942 года ушла добровольцем на фронт. Была телеграфисткой, затем телефонисткой в штабе 27 армии. Полной мерой хлебнула военного лиха. Болота под Старой Руссой, Огненная Курская дуга с развороченной танками и снарядами землей, Корсунь-Шевченковская, Ясско-Кишеневская операция, битва за Балатон и Будапешт. А до этого были еще Северо-Западный и Воронежский, Центральный и 1,2,3 Украинские фронты.
Инесса Кузьменко, фонды Музея истории Казанского университета
Летом сорок четвертого на Курской дуге генерал Ватутин лично вручил ей именные часы. Медаль «За боевые заслуги» молодая связистка получила в 1943-м на Северо-Западном фронте, а за участие в форсировании реки Прут награждена была медалью «За отвагу». Война, беспредельно тяжелая работа, легла на хрупкие девичьи плечи и она справилась с ней, проявив характер и волю. Были в ее военной биографии и счастливые моменты, как вспоминала Инесса Гавриловна: «Однажды передаю сообщение:
– Я «звезда», я «звезда», – примите сообщение.
– Слушаю, принимаю.
Голос в трубке показался мне таким близким и родным, что вопреки всем инструкциям, я не удержалась и спросила:
– Кто вы? Откуда?
Когда услышала свое имя, мое сердце замерло от счастья».
Судьба сделала ей царский подарок – под Старой Руссой Инесса Гавриловна встретилась со своей сестрой Фаиной, тоже телефонисткой. Командование пошло им навстречу, они до конца войны служили вместе.
Война закончилась для них в Австрии. Инна дежурила ночью у аппарата. Вдруг сообщение: «Германия капитулировала». Задыхаясь, девушка вбежала в блиндаж: « Девочки, вставайте, да вставайте же…». На нее смотрели со всех сторон заспанные, удивленно-испуганные глаза.
– Девочки, Победа!
Через секунду Инна была в объятиях подруг…
Уже после войны, она закончила Казанский университет и выбрала самую мирную профессию – работала заведующей отделом книгохранения Научной библиотеки им. Н.И. Лобачевского. Чуткая, добросовестная, обязательная она многие годы на общественных началах выполняла работу секретаря Совета ветеранов КГУ. Правительство РТ отметило ее труд, присвоив ей звание «Заслуженный работник культуры ТАССР».
Слева на право: Бушкова Р., Кузьменко И.
Инесса Гавриловна награждена орденом Отечественной войны 2-ой степени, медалями «За боевые заслуги», «За отвагу», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.», медалью Жукова и десятью юбилейными медалями.
В этот день 200 лет назад Фаддей Фаддеевич Беллинсгаузен — командир шлюпа «Восток» Первой антарктической экспедиции — сделал следующую запись в дневнике:
Среди выпускников Казанского университета множество талантливых и неординарных личностей. Одним из таких людей является Александр Александрович Максимов – выпускник Казанского университета, философ и член-корреспондент Академии наук СССР. Его биография и деятельность – яркий пример влияния одного ученого на всю советскую физическую науку. Сегодня в нашей заметке мы расскажем вам об этом удивительном человеке.
Александр Максимов родился 16 августа 1891 г. в станице Нижне-Увельская (ныне город Южноуральск Челябинской области) Троицкого уезда Оренбургской губернии. Он вырос в бедной семье сельского псаломщика и казачки. Начальное образование Саша получил в школе с ремесленными классами, потом учился в гимназии г. Троицка Оренбургской губернии, которую закончил в 1910 г.
Ситдиков Э.Г. Портрет Максимова А.А
В 1910 г. Александр Максимов поступил на медицинский факультет Казанского университета, но вначале 1911 г. принял участие в забастовке против «столыпинских» реформ, и в знак протеста добровольно ушел из университета. Тогда же впервые принял участие в подпольной революционной деятельности. Осенью 1911 г. вновь поступил в Казанский университет, но уже на естественное отделение физико-математического факультета.
В студенческие годы Александр познакомился с известным казанским химиком Алексеем Яковлевичем Богородским. Из письма Максимова дочери А.Я. Богородского Людмиле, хранящегося в фондах Музея истории Казанского университета, мы можем узнать историю взаимоотношений Максимова с Богородским, а также детали его биографии.
А.Я. Богородский
А.Я. Богородский стал научным руководителем Максимова и взял его работать в лабораторию кафедры неорганической химии. В 1916 г. Максимов защитил работу «О механизме раскисления марганцовокислых солей калия, натрия и лития в щелочной среде». Блестящая защита позволила Максимову остаться на кафедре.
В это же время А.А. Максимов выступил с инициативой создания студенческого «Менделеевского кружка», который возглавил А.Я. Богородский. Помимо научной деятельности кружок вел и политическую. Из письма А.А. Максимова к дочери Богородского: «А.Я Богородский не был революционно настроенным человеком». Но как признается сам Максимов: «…мне не известно ни одного случая, когда бы А.Я. помешал революционной деятельности кружка».
После Октябрьской революции Максимов вступил в РКП(б). Он работал наркомом просвещения Казанской рабоче-крестьянской республики. После взятия города белочехами Максимова арестовывали. От расстрела его спас А.Я. Богородский и бывший подпоручик Казанского военного гарнизона К.Б. Поплавский. Арестованного А.А. Максимова уже вели под конвоем на расстрел, но «Поплавский и А.Я. вместе с моим конвоем пошли на Проломную в номера Щетинкина и там, в штабе они взяли меня на поруки».
Письмо А.А. Максимова, фонды Музея истории Казанского университета КП-2725 Д-8658
В 1919 г. Александр добровольцем ушел в Красную армию, демобилизовался в 1921 г. Остался жить в Москве. В Московском университете преподавал философию и историю естествознания.
Его карьера развивалась стремительно вверх. В 1934 г. он получил докторскую степень по философии и с 1936 по 1954 гг. работал старшим научным сотрудником, а затем заведующим Сектором философии и естествознания Института философии Академии наук СССР. 9 сентября 1943 г. А.А. Максимов избран членом-корреспондентом Академии наук СССР
Большая часть научной карьеры Максимова была связана с борьбой против так называемых «релятивистов» (людей отрицающих возможность объективного познания действительности). К ним Максимов относил почти всех ведущих физиков. В своих статьях Максимов яро и жестоко критиковал многие фундаментальные теории и направления в физике, касаясь также и личностей ведущих ученных. В 1937 г. Максимов опубликовал в июльском номере журнала «Под знаменем марксизма» статью «О философских воззрениях акад. В.Ф. Миткевича и о путях развития советской физики». В ней он обвинил С.И. Вавилова, Г.А. Гамова, Л.Д. Ландау, Л.И. Мандельштама, И.Е. Тамма, Я.И. Френкеля, В.А. Фока и Я.Н. Шпильрейна в «физическом идеализме». В 1937 г. такое обвинение грозило тюрьмой, а то и расстрелом. Л.Д. Ландау и В.А. Фок были арестованы, но потом выпущены. Я.Н. Шпильрейн объявлен врагом народа. Но борьба Максимова на этом не остановилась.
Летом 1952 г. в газете «Красный флот» вышла его статья «Против реакционного Эйнштейнианства в физике». Максимов писал, что приверженцы теории относительности – фокусники, «целью которых является обработка голов доверчивых потребителей наукообразной болтовней». Статья вызвала волну недовольства у советских физиков, и они решили прекратить деятельность Максимова.
Осенью 1952 г. академик В.Н. Фок подготовил статью «Против невежественной критики современных физических теорий» с критикой А.А. Максимова и призывом положить конец его деятельности. Коллеги физики поддержали Фока, отослав письмо-ходатайство Л.П. Берии с просьбой дать разрешение на публикацию. Поскольку именно Берия был одним из кураторов советского атомного проекта.
24 декабря 1952 г. академики продолжили своё «наступление» на Максимова и написали секретное письмо, опять же, в адрес Л.П. Берии, с просьбой дать всестороннюю поддержку их действиям по устранению Максимова из АН СССР. Его подписали И.Е. Тамм, Л.А. Арцимович, И.К. Кикоин, Н.И. Головин, М.А. Леонтович, А.Д. Сахаров, Г.Н. Флеров, Л.Д. Ландау, А.П. Александров, А.И. Алиханов и М.Г. Мещеряков. Берия благосклонно отнесся к просьбе ученых, что привело к сокрушительному поражению Максимова.
Бороться против физиков, имеющих поддержку министра внутренних дел и члена политбюро ЦК КПСС, Максимов не мог. Его статьи начали критиковать и называть «антинаучными». Последней попыткой преломить ситуацию стало письмо Максимова Берии 5 февраля 1953 г. Он настаивал на своей позиции по отрицанию теории относительности и указывал на «недопустимое» поведение академика В.А. Фока по привлечению «авторитета» Берии к этому спору. Но ответа Максимов не получил.
В 1954 г. Максимов ушел на пенсию. Его карьера была завершена, хоть 22 года после он продолжал внештатно писать о проблемах естествознания. История его противостояния с физиками и провал – это пример того, каких масштабов могут достигнуть споры в научной среде и какие последствия они имеют. Максимов был незаурядной личностью, со своей собственной точкой зрения о законах Вселенной. Он открыто высказывал её, выступал против целого научного сообщества. Память о таких событиях – это хороший способ предотвратить их повторение.
«Жить, думаю, не для себя только, но и для других и не для своих только, не для одного семейства, но для общества (своего) и для человечества – жить честно, не забывать, пожалуй, себя и для других сделать то, что сделать в состоянии!»
А.М. Бутлеров
Выдающийся химик, основатель теории химического строения органических соединений – А.М. Бутлеров всем известен как ученый, заложивший фундамент в развитие современной химической науки. Но не все знают, что он много сил отдал на развитие промышленности и отраслей народного хозяйства в Российской империи.
В июне 1857 г. молодой ординарный профессор Казанского императорского университета А.М. Бутлеров «с высочайшего соизволения был командирован с ученой целью в Германию, Швейцарию, Италию, Францию и Англию на один год».
В июле он вместе с женой Надеждой Михайловной выехал из Казани. Поездка за границу была самым важным этапом в жизни Александра Михайловича, потому что помимо встреч с видными европейскими учёными и знакомства с работой европейских лабораторий, он знакомился с технологическими новшествами на фабриках и заводах.
В это время в дневнике он оставил следующую запись:
«На вопрос, что здесь делать (за границей), отвечаю, согласно моему взгляду на жизнь – наблюдать и думать! Видеть и сделать то, что для себя полезно, улучшиться, научиться, развиваться и всю эту прибыль привести домой, чтоб поделиться с другими!».
Газовые фонари в Париже, современная фотография
Так, будучи в Германии А.М. Бутлеров осматривал химический завод Марквардта, «производивший в большом количестве довольно много редких химических веществ», был и в Берлине в лаборатории Мичерлиха, где «познакомился в первый раз с употреблением газа и с приложением этого средства к элементарным органическим анализам (сожиганию)», побывал и в Париже, где учился технологии получения светильного газа.
В декабре 1857 г. Александр Михайлович пишет:
«На деле узнал я лабораторное применение газа. Обратил особое внимание на употребление его при посредстве снаряда, устроенного Вюрцем, как нагревающего средства при органических анализах, вполне убедился в доставляемых газом удобств», – и далее он же добавляет – «стоит заметить сожигание газа в смеси с кислородом, дающее температуру, достаточную для плавления платины разом, употребление газового плотного угля как горючего материала и известную lamp-fore, где горит смесь скипидара с воздухом».
В Мюнхене А.М. Бутлеров посетил профессора Петтенкоффера, который впервые стал получать газ в больших объёмах из дерева – материала, которым богата Казань. И осмотрел его небольшой газовый завод, устроенный по его системе и снабжающий газом строения железной дороги.
Впечатлённый увиденным от научной поездки А.М. Бутлеров привозит в Казань в июле 1858 года новые мысли, идеи и методы работы, в том числе и желание организовать на территории химической лаборатории Казанского университета заводик по производству светильного газа.
В марте 1859 г. А.М. Бутлеров вместе адъюнктом физики И.А. Больцани обратился в физико-математический факультет с просьбой об отпуске средств на устройство газового аппарата:
«Знакомство с заграничными лабораториями привело нас к убеждению в значительности удобств и выгод, доставляемых употреблением газового пламени, как нагревающего средства… Что же касается пользы и выгод освещения газом, то они достаточно доказываются повседневным применением его для этой цели. Там, где нет надобности в проведении длинных труб и, где газ мог бы служить для освещения, особенно при чтении публичных лекций, для оптических опытов и для нагревания при различных работах. Все это давно заставило нас желать устроить в здании физического кабинета и химической лаборатории небольшой газовый аппарат, который мы предполагали бы поместить в одной из комнат подвального этажа. По сделанному нами ныне расчету, такой аппарат со всем устройством будет стоить до 500 руб. с[еребром], и так как заведомые нами заведения, по ограниченности средств, не в состоянии сделать подобной издержки, то мы имеем честь покорнейше просить физико-математический факультет ходатайствовать об ассигновании, из свободных сумм университета, пятисот рублей на устройство газового аппарата физического кабинета и химической лаборатории».
Газораспределительные краны в Бутлеровской лаборатории, XIX в., Музей Казанской химической школы
Такой газовый заводик был установлен и открыт в университете конце 1860 года. Газ поставлялся в физический и химический кабинет. Этому предшествовала большая просветительская работа Бутлерова по распространению сведений о технологии получения газа для освещения помещений. Он прочитал несколько бесплатных публичных лекций на эту тему для всех желающих: «… предметом для публичного чтения избраны мною способы воспламенения».
«История газового завода лаборатории весьма поучительна, – вспоминал позднее В.В. Марковников – служа наглядным примером, того как маленькая и бедная лаборатория боролась с неблагоприятными условиями отдалённого провинциального города, пользовавшегося удобными сообщениями лишь в течение летнего времени – пароходами. Газовый завод на моих глазах, т.е в течение десяти лет перестраивался три раза. За отсутствием в Казани техников, пришлось устраивать все самим. Но нужны были мастера. Их тоже в Казани не оказалось. Наконец, нашли одного слесаря немца, который взялся сделать по данным ему чертежам лекало для отливки чугунной реторты, поставить все на место и провести газ по лаборатории. Первый аппарат был устроен по чертежу из технологии Knapp̕ a и газ приготовляли из рыбьего жира. Печь с ретортой помещалась под входом в лабораторию, в 200 куб.ф., (1 фут – около 28,3169 литров) под шинельной комнатой». И действительно, мощности работы газового завода Казанского Императорского университета увеличились за этот промежуток времени настолько, что газ для освещения, подавался даже в главное здание, и что важно, изменилось само сырьё из которого получали газ.
Казанский газовый завод
Почин А.М. Бутлерова послужил толчком для благоустройства нашего города и развития газовой промышленности в Казанском крае. В декабре 1872 года в Городскую думу поступило прошение статского советника Сергея Дмитриевича Башмакова. Он предложил проект создания газового освещения в Казани. Самому Сергею Дмитриевичу не удалось реализовать этот проект, поскольку он скоропостижно скончался, но работа по установке газового освещения была запущена и 23 апреля 1873 года Городская дума решила приступить к его реализации, а 1874 году был введён в эксплуатацию газовый завод в Казани – первое городское предприятие в России, использовавшее в больших объёмах нефтяные остатки.
Таким образом, все началось с маленькой химической лаборатории Казанского университета.
Юный Гриша очень любил животных. В семье Вульфсона была традиция: на Благовещение Наум Абрамович водил Гришу на рынок, где они покупали несколько птиц и отпускали их на волю:
Краски люди использовали с незапамятных времен. Для их получения привлекались все имеющиеся под рукой красящие средства: минералы, растения, вещества, выделяемые животными. В Древнем мире мастерство старинных умельцев давало возможность получать свыше восьмисот оттенков цветового спектра на основе лишь нескольких десятков природных красителей.
