С наступлением нового года, каждый задумывается «Что год грядущий нам готовит?». Мы все с надеждой смотрим в будущее и ждем только хорошего в столь непростое время. Так было и чуть больше ста лет назад. После Октябрьской революции жизнь в нашей стране кардинально поменялась. Старые традиции, уклад, привычки и быт изменились. Перемены произошли и в жизни университетов. В нашей заметке мы расскажем вам о том, что происходило в Казанском университете в первые годы советской власти.
Прежде всего, перемены коснулись двух самых крупных сообществ Казанского университета – профессуры и студенчества.
Приход большевиков к власти профессора Казанского университета восприняли отрицательно. 9 декабря 1917 г. Ученый совет Казанского университета присоединился к своим коллегам из Харькова, заклеймившим «группу фанатиков и темных дельцов», захватившую власть накануне созыва Учредительного собрания «с помощью обманутой ею вооруженной толпы». Ученые выступали за продолжение участия в войне, так как опасались, что заключение сепаратного мира с Германией «исторгнет Россию не только из ряда великих держав, но и из семьи народов, создающих общим трудом науки, искусства и промышленность, т.е. творящих те духовные и материальные ценности, которые составляют жизнь народов и без которых этой жизни нет».
Вплоть до осени 1918 г. в университете часто менялись ректоры, в основном должность и. о. ректора тогда исполнял профессор-физик Д.А. Гольдгаммер.
6 августа 1918 г. советская власть в Казани пала. В городе воцарились представители Комитета членов Учредительного собрания (КОМУЧа). Из поддерживало большинство казанской профессуры.
16 августа 1918 г. Ученый совет университета при одном воздержавшимся (профессор-механик Е.А. Болотов) принял резолюцию в поддержку КОМУЧа. В ней говорилось и о сборе средств на нужды Народной армии. Тогда же Совет избрал профессора-историка М.М. Хвостова своим представителем в комиссию по образованию, создаваемую уполномоченным новых властей в Казани.
Комиссия успела принять лишь решение о восстановлении преподавания богословия в учебных заведениях города, как власть снова поменялась: 10 сентября в Казань вошли отряды Красной армии. В те дни город покинули многие жители (около 30 тыс. человек), в том числе ученые университета. М.М. Хвостов, уехавший в начале сентября 1918 г. на совещание в Самару, не смог вернуться в Казань. Став, вместе с Е.Ф. Будде, профессором Томского университета, он скончался там от сыпного тифа.
Начался новый период жизни Казанского университета. В октябре 1918 г. были опубликованы советские декреты: отменялись ученые степени и звания, а всем читающим лекции не менее трех лет присваивалось звание преподавателя, а те, кто проработал на «учено-учебной службе» более 15 лет, могли занимать свою должность лишь на основе результатов всероссийского конкурса. Данные действия были направлены на «советизацию» высшего образования и создание новой когорты представителей академической среды.
Упраздняются многие дисциплины. Советская власть ликвидировала юридический и историко-филологический факультеты университета, считая их рассадниками «религиозно-монархического» мировоззрения. В итоге к 1927 г. в Казанском университете осталось два факультета — медицинский и физико-математический.
Нередкими стали и гонения в связи с политическими взглядами профессоров. Те, кто был замечен в «нелояльности» к советской власти, подвергались резкой критике в научных журналах. Большинство профессуры по отношению к властям тогда придерживалось принципа: «Ни за вас, ни против вас», т. е. стремилось сохранить, хотя бы внешне, нейтралитет и лояльность. Тем не менее, многим приходилось публично признавать новую власть. Так известный химик А.Е. Арбузов на вопрос о поддержке советской власти отвечал: «Так как советская власть опирается на реальную силу, то признаю ее как реально существующий факт».
Особое возмущение преподавателей университета вызывало резкое ухудшение их материального положения, которое усугубилось голодными, засушливыми годами в Поволжье в 1920-1921 гг. Регулярно задерживалась выдача зарплаты, которая составляла 20-25% дореволюционной, часто была в 3-4 раза ниже зарплаты дворника. Согласно протоколам заседания Совета университет почти не отапливали, число преподавателей и студентов сокращалось.
Тяжело профессорам было вести научную работу. Профессор физико-математического факультета по кафедре ботаники В.В. Лепешкин в письме к академику И.В. Бородину от 10 ноября 1920 г. писал: «Мы живем здесь как на необитаемом острове. Научная работа почти остановилась. Я не говорю, конечно, про себя. Для меня она – хлеб насущный. Но молодежь разрывается на посторонней работе».
В связи с военным положением осенью 1918 г. прием студентов в университет продолжался до 1 ноября. На первый курс приняли 3744 студента. Однако добиться быстрой пролетаризации студенчества не удалось: из-за плохой подготовки пролетарская молодежь шла в университет неохотно и в большем количестве отсеивалась на первых курсах. Чтобы исправить положение, в сентябре 1919 г. Совнарком РСФСР принял декрет об открытии рабочих факультетов (рабфаков), после подготовки, на которых в объеме средней школы молодые люди поступали в вуз. На рабфаки принимались лица из рабочих и крестьян, занятые физическим трудом, направляемые с производства профсоюзными, партийными и советскими организациями. Срок обучения на дневном отделении рабфака составлял три года, а на вечернем – четыре. Однако представители студенчества из «старых сословий» не всегда доброжелательно относились как к выходцам из рабочих и крестьян, так и к учащимся рабфаков, считая их «ненастоящими» студентами.
Так как вступительные экзамены были отменены, то при поступлении в университет исключительное значение приобрела классовая принадлежность студентов. Поэтому в личных делах студентов Казанского университета уже с 1918 г. начинают появляться справки о социальном происхождении. Например, в личном деле студентки О.М. Грачевой была справка, о том, «что она, действительно, дочь крестьянина».
С приходом советской власти в Казанском университете действовала специальная комиссия по социальному обеспечению и трудовой повинности, которая проводила работу по изысканию средств поддержания жизни студентов, распределяла стипендии и учебные пособия, заведовала общежитиями и столовыми. Стипендию стали получать только студенты, имеющие «правильное» социальное происхождение. Если до революции сокращение ассигнований на стипендии объяснялось попытками правительства оградить университет от выходцев из неимущих классов, то в 1920-е гг. наблюдается противоположная тенденция: попытки поддержать с помощью стипендий студентов из среды пролетариата и беднейшего крестьянства, закрыть дорогу в вуз «нежелательному» элементу.
Студенты, получающие стипендию, делились на две группы. К первой категории относились командированные коммунистической партией, профсоюзами, пролетарскими организациями, фабриками и заводами, сельскими коммунами, инвалиды Красной Армии и Первой мировой войны из рабочих и крестьян. Они пользовались общежитием, пищевым довольствием, учебными пособиями. Ко второй категории относились студенты, работавшие в различных учреждениях и на предприятиях, а также медики, ветеринары, техники и агрономы первого года обучения. Для них стипендия устанавливалась в половинном размере. Лишены пособий были студенты, живущие на нетрудовые доходы (то есть получающие прибыль за счет сдачи в аренду помещений, земли или занимающиеся торговлей).
Как и профессора, студенты должны были показывать «лояльность» новой власти. Большинство студентов не ограничивались однозначными ответами и писали развернутые сообщения, стремясь продемонстрировать свою идеологическую чистоту. «Положу все силы на расширение советского строительства и усиление мощи советской власти, которая дала мне возможность поступить в высшую школу. Происходя из семьи рабочего, считаю своим долгом и обязанностью помогать советской власти, как истинно власти трудящихся, всеми своими силами» или «Сочувствую РКП (б), так как она дала мне возможность учиться в вузе».
Общим было и материальное положение студенчества. Хоть многие получали стипендии и материальную поддержку, денег у большинства студентов не было. Одна из студенток А.Л. Аксентьева, отвечая на вопрос анкеты «на какие средства живете», написала: «…всегда нуждаюсь в деньгах, т. к. не имею их, одного студенческого пайка не хватает». Главным в то тяжелое время было просто выжить, и со страниц личных дел можно прочитать просьбы о помощи: «Из одежды имеем только то, что одето на нас, а из белья по две смены»; «Одна пара ботинок на две девочки»; «Я обносился до последней возможности, белье и обувь, которые я приобрел на скудный учительский заработок в прошлом году, давно уже требует замены: верхней одежды нет совершенно». Но желание учиться и получить образование пересиливало жизненные невзгоды и выпускников становилось все больше и больше.
История Казанского университета в первые годы советской власти – это борьба профессуры и студенчества за выживание, стремление сохранить демократические идеалы, это протест специалистов, профессионалов против навязываемого единомыслия, это научная аргументация против политических формул и теоретических догматов, но также и появление нового поколения ученых, становление новых школ и постройка действительно народного образования. Пройдя все трудности и лишения, Казанский университет вошел в новую эпоху своей истории, сохраняя традиции и продолжая пополнять мировое научное познание новыми открытиями.
Автор: Казаков А.И.
Почему студентам полезно ходить в музеи Казанского университета выяснила доктор исторических наук Сыченкова Л.А.
Источник информации: https://kpfu.ru/computing-technology/kulturologiya-dlya-negumanitariev-400839.html
Нужна ли культурология негуманитариям? Зачем нужно эмоциональное развитие айтишникам, будущим программистам, выпускникам – бакалаврам по «Фундаментальной информатике и информационным технологиям»? Преподавателю хочется понять, как меняются взгляды студентов в результате знакомства с культурологическими темами и с историей культуры разных эпох. Что думают сами студенты о приобретенных знаниях и впечатлениях? Как гуманитарные знания влияют на формирование личности, выработку собственной позиции?
Опыт показывают, что самые запоминающиеся занятия – внеаудиторные, связанные с посещением музеев, поскольку студенты получают не только знания, но и эмоциональные впечатления, а они самые прочные. Иногда на всю жизнь! В рамках курса по выбору «Культурология» студенты групп 09-731 и 09-732 посетили музеи КФУ и осмыслили свои впечатления в процессе обсуждениия.
Студентам был задан ряд вопросов. Мы выбрали ответы на те вопросы, которые показались наиболее интересными.
Анализ ответов позволяет составить образную картину музейной панорамы университета глазами студентов. Кроме ожидаемых ответов, были и интересные признания, которые наталкивают на размышления. Среди запомнившихся экспонатов называли: меториты, коллекцию самородного золота, коллекцию пермских рыб, скелет мамонта в геологическом музее. «Осознание того, что это за объект и откуда он, вызывает у меня неоправданный, на самом деле, трепет, по той причине, что это – самый дальний объект относительно Земли, который я увидел. Также я запомнил экспонаты грунта с Луны и Марса. Ведь это удивительная вещь, рассмотреть объект с того небесного тела, которое я видел лишь в телескоп… Один минерал меня очень удивил – он выглядит в точности как вата» (Андрей Чванов, гр. 09-731). «Железокаменный метеорит Эскуэль (очень красивое сочетание кристаллов и металла) и двухсоткилограммовый метеорит Сеймчан, который можно было потрогать (Полина Ханжина, гр. 09-731). Кому то запомнились «застеклѐнные шкафы с орнаментом из полированного цельного красного дерева в музее Казанской химической школы им. Бутлерова» (Карина Гайфуллина, гр. 09-732). «Странной формы колба в химическом университете, но мы тогда так и не угадали название, а оно и не запомнилось» (Ильмира Бурганова, гр. 09-732).
На вопрос «значение личности Лобачевского в истории университета» были даны любопытные ответы: «Лобачевский способствовал не только процветанию геометрии, но и процветанию Казанского университета (Ильмира Бурганова, гр. 09-732). «Благодаря его деятельности улучшилось качество образования, было построено множество различных зданий, таких как: химическая лаборатория, библиотека, астрономическая и магнитная обсерватория и другие. Более того, Лобачевский способствовал развитию взаимоотношений России с восточными государствами, так появились различные кафедры востоковедения. Также он внес огромный вклад в развитие геометрии, но, к сожалению, его успехи были оценены намного позже. Неоценимы его действия во время пандемии холеры в Казани, а также организация спасения астрономического оборудования и книг во время пожара в Казани». (А. Чванов, гр. 09-731).
Среди ответов встречаются и противоположные мнения, например: «Мне кажется, что многие преувеличивают личность Лобачевского, забывая о других, не менее значимых, таких как Бутлеров, Арбузов, Завойский, Вагнер, Симонов». «Лобачевский облегчил поступление в университет для людей из народа» (Адель Самигуллин, гр. 09-731). И совсем оригинальные оценки на молодежном сленге: «Лобачевский был великим геометром, он также был очень эффективным ректором» (Андрей Чванов). Наверное, это высшая оценка его личности от будущих «эффективных менеджеров».
Мнение о корпоративной культуре и традициях Казанского университета после посещения музеев. «Наши университетские традиции уже живут более 200 лет и собирают в себе множество различных культур» (И. Бурганова). «Я лучше начала понимать некое величие Казанского университета, раньше мне не было понятно, чем же он лучше, и почему его имя находится наравне со многими Московскими и Питерскими институтами. Я не задумывалась, что Казанский университет, это не просто место, созданное, чтобы обучить студентов. Это в первую очередь история многих поколений, многих профессоров и ученых, которые по кирпичикам собирали свою собственную «Казанскую школу», не похожую на другие, со своими традициями и знаниями, передающимися следующим поколениям». Другое мнение: «Известные личности Казанского университета, не только были гениями в своих областях науки, но и хорошо разбирались в других предметах, потому что все процессы взаимосвязаны, и важно быть всесторонне развитым.
Проникнуться корпоративной культурой самого университета мне не удалось, разве что в контексте её изменений в истории, но было интересно изучить его активность в научной и общественной деятельности».
А. Чванов признался, что впервые узнал о том, «каким образом проходит вручение премии Лобачевского, а именно тот факт, что номинант должен прочитать лекцию в нашем университете».
«Я испытала гордость за наш университет и убедилась, что он оказывал большое влияние не только на науку, но имел высокое значение для промышленности России. В университете изобрели «синтетический анилин», поличили первый российский образец аспирина и т.д.». (Полина Ханжина, 09-731).
Что бы хотели ещѐ узнать о культуре и истории университета? «Более подробно об обсерватории университета и анатомическом музее, поскольку это достаточно интересные темы (К. Абдуллина). «Мне стала интересна тема постройки главного здания. Оказывается внутри оно не такое симметричное, как кажется снаружи. Хотелось бы более подробно изучить ту часть истории университета, когда перестраивали здание и соединяли несколько корпусов в один». «Хотелось бы больше узнать о личностях, обучавшихся в Казанском университете, помимо самых известных. Что сподвигло их поступить в наш университет. Немного больше о востоковедении. Возможно, о медицинском университете. Почему не было ректоров женщин».
«Я бы хотел изучить современную историю университета, развитие и открытия в сфере IT, особенно после становления не КГУ, а КФУ… Я вспомнил свой детский интерес, связанный с минералогией. Также после посещения музея Лобачевского мне бы хотелось узнать побольше об истории математики, ведь меня удивляет, как научное сообщество того времени так восприняло идеи Лобачевского относительно 5 постулата Евклида. Связано ли это с догматическим отношением к постулатам Евклида или, наверно, лучше сказать, с консервативностью математиков того времени?» (Тимур Рылов, гр. 09-731)
После посещения музеев мне захотелось узнать, почитать «новую литературу по теме «Архитектура ансамбля Казанского университета». Складывается ощущение, что каждый корпус таит в своих стенах множество тайн и историй. Было бы интересно подробнее узнать о строительстве каждого». «Хотелось бы больше узнать, про различные народы, населяющие Землю. Также подробнее изучить ископаемые, их свойства … Больше узнать про жизнь ученых, о которых нам немного рассказали»… «Захотелось прочитать первые учебники по алгебре, геометрии, как все преподносилось и описывалось, потому что интересно наблюдать за тем, как эволюционирует наука» (Тимур Рылов, 09-731)
Совсем неожиданный ответ, казалось бы, парадоксальное признание: гуманитарный курс стимулирует интерес к истории науки. …Узнать «про культуру и историю XIX века, про быт и искусство той эпохи, более подробно прочитать про научные достижения казанских ученых и преподавателей университета (Камилла Абдуллина, гр. 09-731). «Мне бы хотелось больше узнать о современных научных открытиях и исследованиях, проводимых в университете» (Полина Ханжина, гр. 09-731).
В заключение хотелось бы сказать, что студенты 4 курса показали себя самостоятельно мыслящими и пытливыми личностями, стремящимися расширить свой кругозор и повышать эрудицию. А главное, музеи останутся в памяти на всю жизнь, через эту любовь к истории и культуре alma mater начинается любовь к своему отечеству и интерес к истории культуры других эпох и народов.
Источник информации: Сыченкова Л. А., Высшая школа исторических наук и всемирного культурного наследия
Действующая модель «Часов мира» была подарена делегацией ГДР в октябре 1975 г.
Оригинал установлен в 1969 г. в берлинском районе Митте. Часы выполнены в форме колонны с ротондой, показывающие время в 146 населённых пунктах мира.
Торжественная церемония открытия «Часов мира» состоялась 30 сентября 1969 г. к 20-летию образования ГДР, отмечавшемуся 7 октября. «Часы мира» были призваны продемонстрировать преимущества социалистического модерна на реконструируемой площади Александерплац, ставшей в ГДР в четыре раза больше, чем до Второй мировой войны.
Киножурнал «На Волге широкой», 1975 г. №30. Приезд в г. Казань с официальным визитом партийно-государственной делегации Германской Демократической Республики во главе с первым секретарем центрального комитета социалистической единой партии Германии Эрихом Хенеккером: https://www.net-film.ru/film-57902/?search=1975q%D1%85%D0%BE%D0%BD%D0%BD%D0%B5%D0%BA%D0%B5%D1%80%20%D0%BA%D0%B0%D0%B7%D0%B0%D0%BD%D1%8C
Проект «Часов мира» был подготовлен дизайнером Эрихом Йоном, сотрудником проектной группы по реконструкции площади Александерплац и преподавателем промышленного дизайна в Берлинской высшей школе изобразительного и прикладного искусства. В команду, возводившую «Часы мира», входило около 120 специалистов в различных ремёслах. «Часы мира» возвели на месте снесённой в 1966 г. погодной колонны «Урания», оборудованной метеорологическими инструментами, и первоначально проект часов назывался «колонна «Урания» с часами мира».
Знаменитые часы очень быстро стали одной из визитных карточек Берлина и Германии.
В 2003 г. Енс Лоренц, берлинский производитель ювелирных украшений и часов, предложил Берлинской комиссии по делам ЮНЕСКО ввести премию «Берлинские часы мира», которая вручалась людям и организациям, много сделавшим для преодоления расизма, классовой и религиозной непримиримости и других барьеров между людьми Земли.
Лауреатами премии стали многие видные политические деятели, такие как Ханс-Дитрих Геншер, Гельмут Коль, Михаил Сергеевич Горбачев, Папа Римский Иоанн Павел II, Мать Тереза и многие другие.
Нерабочий день 1 января был введен в университете с новым трудовым календарем в 1918 г. Новые реалии жизни и новое поколение студентов постепенно меняли университетскую жизнь. В начале 1920-х гг. основными праздниками были «революционные» даты, а вот Новый год отмечался не так широко. Борьба с «буржуазным прошлым» потеснила традиции празднования Нового года и рождества. Рождественские елки запрещались, а в 1930 г. за встречу Нового года с «символом буржуазии» елкой стали исключать из комсомола. Однако для студентов этот праздник продолжал существовать: как в XIX в. организовывались «рождественские балы» -«танцевальные вечера». Их проводили общежитиях или в комсомольских клубах. Студенты тщательно к ним готовились. Особую роль в организации праздников стали играть девушки-студентки, появившиеся в университете после Октябрьской революции.
31 декабря 1937 г. празднование Нового года в Казанском университете вышло на новый уровень – был организован первый новогодний карнавал. Он проходил в Актовом зале Казанского университета. Празднование имело такой успех, что его решили проводить здесь ежегодно.
Но помимо «официальных» мероприятий, студенты устраивали и свои собственные. В общежитиях стали появляться традиционные новогодние посиделки. Студенты жили небогато и новогодний стол формировался из того, что каждый мог для него сделать.
Во время Великой отечественной войны празднование отошло на второй план, однако многие профессора и студенты особенно запомнили 1944 г., когда в канун нового года впервые прозвучал официальный гимн СССР.
В 1950-е и 1960-е гг. студенческие новогодние мероприятия принимают еще больший масштаб. Перед Новым годом украшаются комнаты и коридоры общежитий, а новогодние столы становятся богаче и пышнее. Кооперируются целыми блоками и этажами, празднование проходит как в отдельных комнатах, так и вовсе в коридорах. Студенты поют новогодние песни, читают стихи и поздравляют друг друга. Продолжается и традиция встречи Нового года в карнавальных костюмах, закрепляются основные символы новогоднего празднования – мандарины, салат «оливье» и шампанское.
С течением времени у студентов стали появляться и свои традиции: предновогодние капустники – театрализованные постановки, в которых участников оценивали за костюмы, сюжет и постановку. Появились праздничные походы на каток и в парки отдыха, где студенты лепили снеговиков и отдыхали после прохождения первой половины зимней сессии.
К привычным новогодним приметам (прощать обиды, не брать в займы и др.) студенты добавляли и свои. Например, считалось, что в Новогоднюю ночь нельзя спать, а иначе проведешь год вяло и неинтересно.
Сегодня студенты Казанского университета, празднующие Новый год вместе, также привносят свои традиции. Часто они организовывают «тайного Санту» — анонимный обмен подарками группой.
Но самой важной традицией у студентов, как у каждого жителя нашей страны, является встреча Нового года под бой курантов, прослушивание традиционного поздравления от официальных лиц.
Вот уже более ста лет Новый год в нашей стране является поистине народным и светлым праздником. Для студентов, профессоров, сотрудников университета это особое время, когда можно забыть обо всех делах и невзгодах и с улыбкой и радостью попрощаться с прошедшим годом и встретить новый.
Коллектив Музея истории Казанского университета поздравляет всех наступающих с Новым годом и неважно где вам приходится встречать его, помните, что как Новый год встретишь, так его и проведешь!
Автор заметки — Казаков Артём.
В Музее истории Казанского университета несколько лет хранится подарок одной из китайских делегаций – свиток с изображением пейзажа и китайскими иероглифами. Долгое время сотрудники Музея истории Казанского университета не могли атрибутировать это произведение.
Благодаря магистру второго года обучения Института филологии и межкультурной коммуникации КФУ Сю Цзывань удалось это сделать. Оказалось, что это копия памятника древнекитайского искусства – картины художника династии Сун Чжан Цзэдуаня (1085–1145) «Вдоль реки во время празднования Цинмин».
Цинмин – это традиционный китайский праздник поминовения усопших, который отмечается на 104-й день после зимнего солнцестояния. На картине изображена повседневная жизнь столицы Бяньцзин (современный Кайфэн) во время расцвета эпохи династии Сун (4 февраля 960 — 20 марта 1127). Представленные зарисовки раскрывают образ жизни всех слоев общества от богатых до бедных, а также различные виды экономической деятельности в сельской местности и городе, дают представление о старинной одежде и архитектуре.
Картина считается самой известной среди всех китайских картин и получила название «Китайская Мона Лиза». Оригинал выполнен на шелковом полотне высотой 25,5 см и длиной 5,25 метра. На нем изображены 814 человек, 28 лодок, 60 животных (верблюдов, лошадей, ослов и т.д.), 30 зданий, 8 кресел-седанов, 28 лодок и 170 деревьев.
Панно условно делится на два части – сельская местность и густонаселенный город. Правая часть картины – сельская местность. Здесь есть поля и неторопливые сельские жители – преимущественно фермеры, пастухи и свиноводы в деревенском пейзаже. Проселочная тропа переходит в дорогу и соединяется с городской дорогой. Левая половина – это городская зона, которая в конечном итоге ведет в сам город с воротами. В этой области можно увидеть разные виды экономической деятельности: погрузка товаров на лодки, магазины и даже работу налоговой службы. Изображены люди всех слоев общества: торговцы, жонглеры, актеры, нищие, монахи, просящие милостыню, гадалки и провидцы, врачи, трактирщики, учителя, мельники, слесари, плотники, каменщики и ученые всех рангов.
За пределами города есть предприятия, продающие вино, зерно, подержанные товары, посуду, луки и стрелы, фонари, музыкальные инструменты, золото и серебро, украшения, крашеные ткани, картины, лекарства, иглы и артефакты, а также множество ресторанов.
Люди и товары перевозятся различными видами транспорта: колесными повозками, животными (в частности, большим количеством ослов и мулов), паланкинами и колесницами. Река забита рыбацкими лодками и пассажирскими паромами, а бурлаки тянут большие корабли.
Произведение всегда было очень почитаемо. Художники последующих династий создавали переосмысленные версии, каждая из которых следовала общей композиции и теме оригинала, но отличалась деталями и техникой. Одна из первых копий, обычно считающаяся близкой к оригиналу, была сделана Чжао Мэнфу во времена династии Юань (1271-1368). Еще одна копия была написана во времена династии Мин (14-17 вв.) Цю Инем. Эта версия имеет длину 6,7 метра, больше, чем у оригинала. На ней были заменены виды династии Сун на виды династии Мин. В копии династии Мин деревянный мост Сун заменен каменным. Арка каменного моста намного выше, чем у деревянного оригинала, и там, где в оригинале лодка вот-вот врезалась бы в мост, в новой интерпретации лодка проплывает под мостом. На картине, подаренной в Музей истории, изображен деревянный мост.
Сегодня, более сорока репродукций картины находятся в музеях Китая, Японии, Кореи, Тайваня, Великобритании, Северной Америки и Франции. У входа в министерство иностранных дел в Пекине выставлена большая современная репродукция.
Оригинальный свиток хранится в Пекине, в Дворцовом музее Гугун и выставляется для осмотра один раз в несколько лет.
В Музее истории Казанского университета представлена сувенирная копия с подлинной картины XII в. Чжан Цзэдуаня высотой 34 см. и длинной 380 см., печать на шелке, наклеенном на бумагу.
Также в 2020 г. в Музей истории Казанского университета был передан свиток с увеличенным и воспроизведенным фрагментом этой картины (левая часть с городским пейзажем). Рисунок выткан разноцветными нитями.
Автор: Вагапова Ф.Р.
Евгений Константинович Завойский – выпускник Казанского университета, первооткрыватель явления электронного парамагнитного резонанса (ЭПР). Его именем в Казани названа улица в Приволжском районе г. Казани (1984), около Института физики КФУ установлен памятник (2004). Он был настоящим физиком-экспериментатором, который смог из подручных материалов сделать уникальную установку и проводить на ней эксперименты. К сожалению, приборов Евгения Константиновича сохранилось не так много, многие из них были разобраны. Но некоторые все же сохранились. Среди них вот эта домашняя установка Е.К. Завойского по наблюдению ЭПР в металлах.
Эта установка стала одним из первых экспонатов Музея-лаборатории Е.К. Завойского.
В 1979 г., примерно через год после смерти Е.К. Завойского в Казанский университет были привезены его научные журналы, а также радиодетали и радиоприборы. Заведующий кафедрой радиоспектроскопии, член-корреспондент АН СССР С.А. Альтшулер, полагая, что это части установки на которой был открыт ЭПР, предложил студенту И.И. Силкину восстановить установку Завойского. При ближайшем рассмотрении оказалось, что это «домашняя» установка Завойского по ЭПР, сделанная в 1960-1970-х гг. в Москве.
Было выяснено, что получив в 1957 г. Ленинскую премию за открытие ЭПР, Е.К. Завойский купил оборудование для проведения экспериментов по ЭПР дома. В список входил клистронный генератор, усилитель, осциллограф, набор волноводов, химические реактивы и т.д. Всего более 12 предметов. Приборы покупались в магазинах Учколлектор. Магазинов таких было несколько, но не все было в наличии, и невозможно было угадать, что появится в Учколлекторе, поэтому приборы приходилось «отлавливать». Когда большие приборы были куплены, Евгений Константинович начал обращать внимание на какие-то предметы домашнего московского быта, которые могли бы ему пригодиться. Так в ход пошел цилиндр от недавно купленного пылесоса, жестяные коробочки от чая, черной икры, большая коробка от печенья, в которой семья долгое время хранила хлеб.
Установка собиралась для проведения экспериментов по наблюдению ЭПР в металлах Е.К. Завойским и его женой В.К. Труфановой-Завойской. Из жестяных банок были созданы два генератора: двухтактный генератор, частотой 2,25 м., однотактный генератор. Кроме генератора в установку входил детектор и компенсатор.
Коробки, в которых была создана установка, представляют не меньший интерес, чем сам прибор. На коробке из-под печения (1950-1960-е гг.), в которой собран двухтактный генератор, изображены сказки А.С. Пушкина: «Сказка о рыбаке и рыбке», «Руслан и Людмила» «Сказка о золотом петушке», «Сказка о царе Салтане». Банка из под кофе, в которой был сделан экран для проводов, изготовлена в 1970-е гг. на Московском Ордена Ленина пищевом комбинате.
В банке из-под черной икры был сделан компенсатор. Черная икра, как и сейчас, считалась деликатесом. В середине 1970-х гг. чёрная икра стоила 16 рублей за кг. Позже ее стоимость составила 40 руб. за кг. Средняя зарплата по стране в 1970-1980-х гг. была от 80 до 120 рублей. Очевидно, что не каждая советская семья могла себе позволить этот продукт.
Когда, наконец, установка была собрана, Евгений Константинович продемонстрировал своим домашним сигнал ЭПР со словами «Получилось!». Это было большим событием в жизни семьи Завойских. После открытия ЭПР Евгений Константинович занимался другой проблематикой, но явление ЭПР всегда было его детищем.
Автор: Ф.Р. Вагапова
Команда «КФУшники», победившая в конкурсе «Знаете ли вы историю Alma-mater?» благополучно вернулась в Казань. Мы постарались уместить их непомерные впечатления в теплые и емкие воспоминания.
Алексей: «Я долго не мог поверить, что мы в Питере!.. Только когда вечером в первый день мы зашли в Исаакиевский собор, я почувствовал размах и мощь этого города. Каждый день в свободное время мы возвращались к нему и всё крутилось вокруг этого собора. Он как магнит притягивал меня и стал моим «местом силы» Санкт-Петербурга».
⠀
Владислав: «Несмотря на то, что я геолог, я очень люблю историю и для меня второй день пребывания в Санкт-Петербурге был самый насыщенный и самый интересный. В этот день мы посетили Государственный музей Эрмитаж, Российский этнографический музей и Петропавловскую крепость. Времени было очень мало, но нам повезло с тем, что посетителей было тоже не много. Очень хорошая экспозиция в Этнографическом музее, приятный экскурсовод. Но только в Петропавловском соборе – усыпальнице Российских императоров, я ощутил связь с историей. Это же так круто постоять рядом с могилой Александра III! После ужина в свободное время мы продолжили прогулку и сходили на остров Новая Голландия. Там было очень атмосферно: новогодняя ёлка, столы с огненными шарами, угощения… В этот день мы прошли более 25 км!»
Алексей: «Да! Мы очень рады были видеть Новогодний Питер! Мы были на Рождественской ярмарке! Там продавались пряники, мед, глиняные расписные игрушки и посуда, елка красивая…»
Елена: «Аккумуляция, интерактивчики и аутсорсинг – три главных слова нашей поездки. Все началось с поезда, где мы играли в игру «Находка для шпиона». Вот там-то слово аутсорсинг каким-то образом стало нашим спутником на всю поездку. Оказалось, что и наш экскурсовод работает по этому принципу. В Питере нам постоянно приходилось накапливать: есть побольше, отдыхать в прок и, конечно, соединять в голове огромное количество информации. Почти во всех музеях были интерактивные экспонаты. Больше всего запомнились интерактивы в Музее современного искусства Эрарта. Там был экспонат, считывающий импульсы с пальцев рук, и показывающий какое полушарие мозга более активно. Музей Эрарта оказался самым близким по духу для меня. Честно говоря, программа была слишком насыщенной — лучше бы мы посетили меньше мест, чтобы успеть увидеть больше. Но зато с нами был молодой и энергичный сопровождающий. Было очень комфортно, за что спасибо Музею истории Казанского университета».
Артур: «Понравилось всё. Впечатлений очень много! Даже и не вспомню подробностей. Прогулки по городу с нашим экскурсоводом были очень уютными. То, что у нас был экскурсовод на все дни было очень полезно и приятно. В Музее Менделеева было здорово, но мало. Считаю, что нужно больше времени на каждый музей выделить. Мой личный топ: Эрмитаж и Кунсткамера. За эти три дня в Санкт-Петербурге я прошёл больше километров, чем за последние пару недель . Зато от каждого музея я привезу сувениры: открытки для своих друзей и родителей. В магазине Зингер «Дом книги» я выиграл игрушки-головоломки, которыми играли всей командой, купил несколько редких книг. В Монетном дворе купил коллекционные жетоны. В последний день мы поднялись на колоннаду Исаакиевского собора, и я понял, почему все туда так рвались: перед нами открылся неописуемый вид блистательного Санкт-Петербурга».
Этнограф, заслуженный профессор Казанского государственного университета, музыкант-мультиинструменталист родился 22 декабря 1913 г. И в честь этой знаменательной даты мы хотим рассказать вам несколько интересных фактов из его биографии.
1. Евгений Прокопьевич с детства серьёзно занимался музыкой. Он окончил музыкальную школу М.А. Гуммерта по классу скрипки, работал в нескольких казанских оркестрах: играл на альте и домре. Оставил занятие музыкой только в 1947 г., так как уже не мог совмещать игру на сцене и преподавательскую деятельность.
2. В ноябре 1940 г. был призван на фронт. Прослужил до конца войны: сначала в музыкальном взводе 93-й стрелковой дивизии, затем в Ансамбле песни и пляски 20-й армии. Участвовал в битве за Москву в 1942 г. Под г. Малоярославцем был ранен в голову осколком снаряда.
3. Именно Евгений Прокопьевич восстановил Этнографический музей Казанского университета после окончания Великой Отечественной войны. Коллекции музея сильно пострадали т.к., в 1941-1943 гг. в его залах размещались лаборатории эвакуированной в Казань Академии Наук СССР. Обновленный музей был открыт в 1946 г.
4. В 1960-1961 г. Е.П. Бусыгин работал в г. Ханой (Вьетнам). Там он преподавал и участвовал в длительных экспедициях в отдалённые районы страны. Учебник по этнографии, написанный им, был переведён на вьетнамский язык.
5. Евгений Прокопьевич ввёл в науку такое понятие, как «поволжские великороссы». Он доказал, что русские присутствовали в Поволжье задолго до XVI в., что они являются коренным населением этих территорий наравне с тюркскими и финно-угорскими народами.
Узнать больше о талантливом учёном и музыканте, увидеть его личные вещи и собранные им коллекции вы можете в Этнографическом музее и в Музее истории Казанского университета.
Двадцатый век принес огромные перемены, которые затронули все сферы общества. В России три революции, Гражданская война отразились, в том числе и на университетах, которые менялись как и все вокруг. Но одно оставалось неизменным: приверженность традициям и науке, которые были выше любых политических разногласий и конфликтов. Сегодня в нашей заметке, мы расскажем о четырех профессорах, которые смогли восстановить деятельность физико-математического общества Казанского университета и в тяжелейшие годы основали новый научно-исследовательский институт.
Н.Г. Четаев
В период Октябрьской революции и Гражданской войны многие профессора и ученые Казанского университета оказались на распутье. Кто-то поддерживал советскую власть, кто-то противился установлению нового строя. Осложняло ситуацию и положение Казани, которая стала центром ожесточенных боев в 1918 г. После окончательного взятия Казани большевиками в сентябре 1918 г. многие профессора решили уйти вместе с Белой армией. Университет остался почти без кадров, а ряд его структур, как например физико-математическое общество, и вовсе перестали действовать.
Одним из первых профессоров, взявшихся за возобновление активной работы университета, стал Николай Николаевич Парфентьев. В 1917 г. он являлся профессором кафедры чистой математики и деканом физико-математического факультета Казанского университета. В 1919 г. принял самое активное участие в организации рабочего факультета при университете, первым среди казанских ученых начал сотрудничать с советской властью.
В 1920 г. в Казань из рядов Красной армии возвращается Петр Алексеевич Широков. Под руководством Н.Н. Парфентьева он начал исследования в области неевклидовой геометрии, теории групп, векторного и тензорного исчисления. К началу 1922 г. им было написано тринадцать самостоятельных работ. 17 ноября 1923 г. Петра Алексеевича назначили доцентом на кафедру математики после блестящей сдачи магистерских экзаменов. Вместе с Парфентьевым он возобновляет исследования по неевклидовой геометрии и традиции сохранения памяти о Н.И. Лобачевском.
П.А. Широков с семьёй
Работа Парфентьева и Широкова позволила возобновить заседания Казанского физико-математического общества и восстановить его былую славу. Журнал «Известия физико-математического общества» стал вновб издаваться. В нем публиковали свои работы по математике и геометрии выдающиеся ученые со всей страны. Казанское физико-математическое общество и его издание в этот период пользуется не только всесоюзной, но и мировой славой: присуждение премии имени Н.И. Лобачевского, активная популяризация науки и публикация новейших исследований и теорий приковывало к Казанскому университету внимание математиков со всего мира. Именно публикация в «Известиях» и привела в Казань профессора Николая Григорьевича Чеботарева. В 1927 г. он переехал в Казань и стал преподавать в Казанском университете. На его решение повлияла и дружба с Петром Алексеевичем Широковым, которая началась после их знакомства на Международной математической конференции в Москве. По воспоминаниям супруги Чеботарева Марии Александровны дело решило письмо Петра Алексеевича, где тот писал, что Николаю Григорьевичу следует ехать именно в Казань, ибо здесь он действительно нужен. Чеботарев не спал всю ночь, и к утру решил переехать в Казань.
Окончательно формирует восстановленную казанскую математическую школу Николай Гурьевич Четаев, выпускник Казанского университета и ученик Д.Н. Зейлигера. В 1930 г. после стажировки в Геттингене и возвращения на родину он был избран профессором Казанского университета. Началось формирование школы специалистов по теории устойчивости движения.
П.А. Широков
Н.Г. Чеботарёв, П.А. Широков, Н.Н. Парфентьев и Н.Г. Четаев вели большую исследовательскую работу. Стремясь шире развернуть научную деятельность молодых коллег и учеников, они пришли к мысли о необходимости создания при университете научно-исследовательского института математики и механики. В июне 1934 г. должен был происходить II Всесоюзный математический съезд. Н. Г. Чеботарев готовился поставить вопрос об организации Института на съезде, чтобы заручиться его авторитетной поддержкой. Но еще до съезда вопрос об открытии института получает в Народном комиссариате просвещения РСФСР положительное решение: вышел приказ, подписанный народным комиссаром А. С. Бубновым, «о выделении Казанскому университету сверх бюджета средств на усиление научно-исследовательской работы по математике и биологии и о включении в сеть научно-исследовательских учреждений с 1935 г. Механико-математического НИИ при Казанском университете». II Всесоюзный математический съезд, проходивший в Ленинграде с 24 по 30 июня 1934 г., поддержал инициативу казанских математиков, указав на «настоятельную необходимость организации математического института в Казани». Институт был открыт 1 сентября 1934 г. по приказу заместителя директора университета Г.Б. Багаутдинова. Создается оргкомитет института в составе: Н.Г. Чеботарёв, Н.Н. Парфентьев, П.А. Широков, Н.Г. Четаев, Б.М. Гагаев. Оргкомитет должен был разработать структуру института и подобрать сотрудников.
Университет выделил институту помещение в геометрическом кабинете: верхний этаж небольшого двухэтажного здания на пересечении улиц Астрономической и Ленина (ныне — Кремлевской), а затем еще две комнаты первого этажа.
В сложных условиях 1930-х гг. математики Казанского университета справились с поставленными перед ними задачами сохранения наследия и традиций казанской математической школы. Они выступили против запрета на использование иностранной научной литературы, введение в оборот антинаучных концепций и теорий, а также давления на ученых. Работа нового НИИ математики и механики не прекращалась даже с сокращением финансирования, когда в нём оставалось лишь 4 сотрудника. Не признавая «ни чинов, ни орденов», как вспоминает ученик Н.Г. Чеботарева Владимир Морозов, казанские ученые отстаивали свою точку зрения и работали не покладая рук. Усилия, которые приложили при создании института П.А. Широков, Н.Н. Парфентьев, Н.Г. Чеботарев и Н.Г. Четаев, позволили сохранить казанскую математическую школу, которую сегодня представляет Институт математики и механики им. Н.И. Лобачевского Казанского федерального университета. Имена ученых и их работа навсегда увековечены в истории вуза.
Автор А.И. Казаков
1 декабря 2017 г. в день 225-летия со дня рождения великого ученого, ректора и гениального математика в Казанском федеральном университете был открыт Музей Николая Ивановича Лобачевского. 1 декабря 2020 г. самому молодому музею Казанского университета исполнилось 3 года!
За время своей работы музей стал неотъемлемой частью университета и города. Гостями музея стали тысячи студентов, жителей и гостей города. С 2017 по 2020 г. в Музее Лобачевского было открыто 9 выставок. Каждая из них была уникальной и яркой. На выставках были представлены коллекции музеев Казанского университета, Национального музея Республики Татарстан, Билярского государственного историко-археологического музея-заповедника, экспонаты Института археологии им. А.Х. Халикова, рукописи и редкие книги Научной библиотеки им. Н.И. Лобачевского, живопись из собрания Государственного музея изобразительных искусств РТ и многое другое. Посетители музея знакомились с историей научных школ Казанского университета, древней историей Поволжья, культурным наследием народов Татарстана и России, научными обществами, метеоритами, великими научными и географическими открытиями.
Самой масштабной стала открытая 29 октября 2019 г. выставка «Первый русский астроном». Кроме пяти университетских музеев (геологического, зоологического, этнографического, музея истории, музея Н.И. Лобачевского), свои экспонаты на выставку представили Научная библиотека им. Н.И. Лобачевского, Государственный исторический музей (Москва) и Государственный русский музей (Санкт-Петербург).
В конце 2019 г. стало известно, что Музей Н.И. Лобачевского номинирован на премию The European Museum of the Year Award (Европейский музей года). Но конференция по награждению победителей в г. Кардифф (Великобритания), запланированная на май 2020 г., не состоялась. А в 2020 г. в конкурсе к 100-летию ТАССР «Выбери музей века! Столичная версия» среди музеев г. Казани Музей Н.И. Лобачевского занял второе призовое место!
Ректорский дом, где раньше жил и работал Николай Лобачевский, а сегодня находится музей, стал близок и любим множеству казанцев самых разных возрастов. В музее проводились научные конференции Института математики и механики КФУ, мастер-классы по каллиграфии, африканской народной музыке, собрания Совета ветеранов, шахматный турнир, открытые лекции ученых и профессоров Казанского университета. Регулярно в музее проходят квесты и викторины, мастер-классы «Старорусские меры длины», «Четыре краски», «Удивительная симметрия» и т.п. С мая 2019 г. в музее действовали детские образовательные программы «Школа юных археологов» и «Школа юных путешественников». Каждый вторник и пятницу проводились занятия, где пытливые и юные умы знакомились с наукой, весело и хорошо проводя время. И каждые новогодние праздники в музее проходит новогоднее представление, где происходят чудеса и волшебство.
Среди посетителей музея лауреаты Международной премии Н.И. Лобачевского профессор Калифорнийского университета Ричард Шон, профессор университета Макгила Дэниел Вайс, председатель государственного совета Республики Татарстан Ф.Х. Мухаметшин, премьер-министр Республики Татарстан А.В. Песошин, потомки Лобачевского Н.Д. Мильто, О.В. Шипова, Д.Ю. Ламбрианиди, советник Президента РФ В.И. Толстой, член Центральной избирательной комиссии России В.Н. Лихачев, потомки профессоров Казанского университета, ученые, художники, архитекторы, актеры и студенты из университетов России, Китая, Японии, США и Европы.
В день рождения музея хочется поздравить и поблагодарить ректора Казанского федерального университета Ильшата Рафкатовича Гафурова, по инициативе и под руководством которого создавался музей; директора Музея истории Казанского университета Светлану Анатольевну Фролову, разработавшую научную концепцию музея, его экспозицию, занимавшуюся курированием всех выставок, детских и образовательных программ, мастер классов и квестов и, конечно же, сотрудников Музея истории Казанского университета, которые работают в музее и участвуют во всех проектах и мероприятиях.
Мы благодарны всем, кто был с нами все эти годы, помогал и поддерживал.
До встречи в Музее Николая Лобачевского!
