Впереди выходные – самое время немного расслабится и посмотреть на топ-10 самых «засухоустойчивых растений» из числа экспонатов Ботанического отдела Зоологического музея и гербария им. Э.А. Эверсмана
Десятое место: Египетский папирус.
Папирусом, как известно, называют писчий материал, который начали использовать в Древнем Египте по меньшей мере с 3 тысячелетия до н.э. Изготавливали его из стеблей растения Сыть папирусная из семейства Осоковые. Ускоренная технология изготовления папируса была реконструирована во второй половине XX века, сейчас папирус используется преимущественно в туристической сфере для изготовления сувениров. Именно таким путем в музей попал данный экспонат, привезенный из Египта и подаренный сотрудницей Ботанического отдела Зоомузея Л.В. Фоминой.
Девятое место: Живое кофейное дерево аравийское.
Восьмое место: Плод дьявольского когтя.
Седьмое место: Живые камни.
Эти удивительные растения произрастают в природе в песчаных и каменистых пустынях на юге Африки. Экстремально засушливые условия произрастания превратили их в «камушки». Неожиданно, но взрослые растения еще и цветут! Цветки чем-то напоминают желтые, белые или сиреневые маргаритки. В живом уголке музея можно увидеть двух представителей семейства аизовых – литопс и плейоспилос нели.
Шестое место: Соплодие протеи.
Протея артишоковая или протея королевская широко распространена в Южно-Африканской Республике, является ее национальным символом и украшает герб страны. Произрастает протея в суровом климате с засушливым жарким летом и дождливой холодной зимой. Опыляется это экзотическое растение птицами. Экспонат передан музею главным хранителем Зоологического музея и гербария И.З. Хайрутдиновым.
5 место. Плод огненного дерева.
4 место. «Африканская сладость»: мякоть плода баобаба с семенами.
Третье место: Спил ствола саксаула.
Второе место: Картина В.И. Баранова «Дерево путешественников».
Первое место: Семена вельвичии удивительной.
Тему следующего рейтинга мы сохраним в тайне. Надеемся. что вы будете ждать его с таким же нетерпением как и мы.
#дневникэкспедиции
Из воспоминаний И.М. Симонова и П.Михайлова о Первой русской Антарктической экспедиции.
В изображении использован фрагмент картины П.Михайлова «Башня Белем. Белемский дворец (Лиссабон). Мужчина в шляпе. Крепости Бужо и Сен- Жюльен. Лодка» из коллекции Государственного Русского музея.
#видимое_невидимое
#играемсмузеем
В экспозиции Музея истории Казанского университета в разделе «Математическая школа в XX в.» находится необычный экспонат. Присмотритесь к нему.
Мы предлагаем вам поиграть и угадать:
а) размеры экспоната (высоту и ширину),
б) его предназначение,
в) материал, из которого он сделан.
#музейисторииКазанскогоуниверситета
#Музейныйвторниконлайн
#Вебинарвузовскихмузеев
Во время изоляции вузовских музеев и дистанционной работы внутренняя работа музеев особенно активизировалась: рождаются новые проекты, готовятся программы, выставки, а также продолжается систематизация и учет музейных коллекций. Сегодня состоялся девятый вебинар университетских музеев на тему «Проблемы учета и хранения коллекций вузовский музеев».
В вебинаре приняли участие начальник отдела Музейного фонда РФ Департамента музеев Минкультуры России Д.Ю. Маркова и начальник отдела централизованного учета Музейного фонда РФ Главного информационно-вычислительного центра Министерства культуры РФ Е.А. Фомичева.
Д.Ю. Маркова выступила с презентацией «Об изменении нормативно-правовой базы учетно-хранительской деятельности музеев». Она рассказала о действующих законах и нормативно-правовых актах для всех музеев, включая музеи иных ведомств.
Дарья Юрьевна обратила внимание слушателей на то, что:
Е.А. Фомичева рассказала о государственном каталоге музейного фонда Российской Федерации, как инструменте учета, управления и контроля за музейными предметами, включенными в состав Музейного фонда Российской Федерации и находящимися в государственной и муниципальной собственности.
Дарья Юрьевна и Елена Анатольевна обратили внимание, что Госкаталог – это не просто демонстрационная система, это система учета и контроля.
Регистрация в Госкаталоге подлежат не только государственные и муниципальные музеи, но и государственные, муниципальные организации, иные юридические лица, осуществляющие хранение музейных предметов, включенных в состав Музейного фонда Российской Федерации, но для которых музейная деятельность не является основным видом деятельности в соответствии с учредительными документами.
Также Е.А. Фомичева поделилась контактами сотрудников ГИВЦ Минкультуры России, с которыми можно связаться по вопросам регистрации и работы с Госкаталогом РФ.
Подробнее с информацией можно ознакомиться на видео и в проложенных презентациях.
В конце вебинара у коллег была возможность задать вопросы, на которые коллеги из Министерства культуры подробно ответили.
Всего в вебинаре приняли участие 30 человек: сотрудники университетских музеев Казанского федерального университета, Томского государственного университета, Тюменского государственного университета, Томского политехнического университета, Пермского государственного университета, Музея архитектуры и дизайна Екатеринбурга, Алтайского государственного педагогического университета, Музея Нижегородского университета, Санкт-Петербургского государственного университета, Крымского федерального университета имени В.И. Вернадского, Байкальского федерального университета им. И. Канта, Казанского национального исследовательского технологического университета, Новоуренгойского городского музея изобразительных искусств, Российского государственного аграрного университета – МСХА им. К.А. Тимирязева, Музея археология РТ Института археологии им. А.Х. Халикова Академии наук РТ и другие.
Благодарим сотрудников Министерства культуры РФ за то, что они смогли принять участие в вебинаре вузовских музеев.
Драгоценные камни ценились во все времена. И сегодня они остаются самым желанным украшением для женщин и символом власти и достатка для мужчин. Люди издавна приписывали самоцветам целебные и магические свойства, а их красота, блеск и изящество завораживают каждого, кто на них смотрит.
Сегодня мы расскажем об одном из предметов из коллекции Музея-лаборатории Е.К. Завойского, предназначенного для получения искусственных алмазов – электродуговой муфельной печи Анри Муассана.
Алмаз – дорогое вещество и естественно люди давно задумывались, как можно получить алмаз искусственно. В 1797 г., английским химиком Смитсоном Теннантом было установлено, что один из самых желаемых драгоценных камней состоит из углерода. Для получения алмазов требовалось добиться высоких температур и высокого давления. Больших успехов в получении высокой температуры достиг знаменитый французский физик и химик Анри Муассан.
Для этого он приспособил два угольных углерода, между которыми пропускался ток и возникала электрическая дуга. Но как добились высоких давлений? С давних пор известно, что углерод очень хорошо растворяется в железе. Это один из способов получения чугуна и стали. Таким образом, если создать условия, при которых углерод растворится в расплаве металла, а потом стремительно закалить эту смесь, сначала будут получены высокие температуры, необходимые для создания решетки алмаза, а при закалке сжатие металла обеспечит необходимое давление. В 1893 г. Анри Муассан, используя специальную дуговую печь, провел этот эксперимент и в 1897 г. изложил результаты своих исследований на 400 страницах опубликованной статьи. В некоторых случаях считалось, что Анри Муассан не смог получить кристаллы алмаза, а синтезированное им вещество, очень высокой твердости, представляло собой карбид кремния. Впоследствии минерал в природе, который обладает составом карбида кремния, был назван в честь Анри Муассана – муассанитом.
О получении синтетических алмазов писал профессор Казанского университета А.М. Бутлеров. 11 февраля 1851 г. в Казанском университете состоялся ученый диспут по случаю защиты его диссертации «Об окислении органических соединений» для получения степени магистра химии. В седьмом тезисе своего исследования магистрант утверждал, что «настанет, может быть, скоро время, когда химия достигнет до возможности производить искусственные алмазы».
В производство печь вышла в конце XIX в. Представленная печь изготовлена в Париже фирмой Э. Дюкрете и Л. Лежён. Она состоит из железного ящика, внутри выложенного слоем шамота. Наверху помещались изолированные угледержатели, в которые вставлялись угольные стержни. В печи установлен тигель из огнеупорного материала, в которой помещались плавящиеся вещества. Угли устанавливались так, что вольтова дуга получилась как раз над тиглем. Передняя открытая сторона печи закрывалась заслонкой из темного стекла, благодаря чему наблюдалась дуга и плавление. Температура достигалась до 3500о Ц.
Выдающиеся заслуги Муассана получили всемирное признание. В 1888 г. он был избран членом Медицинской академии, в 1891 г. – Парижской Академии наук, а в 1904 г. – иностранным членом-корреспондентом Петербургской Академии наук по физическому отделению. Русские академики Н.Н. Бекетов и Ф.Ф. Бельштейн в отзыве о работах Муассана отмечали, что его исследования «отличаются замечательной отчетливостью и законченностью, почему и обогатили науку множеством весьма ценных и достоверных фактов». Муассан объективно и высоко ценил творчество Д.И. Менделеева и написал отзыв о его деятельности для представления Менделеева на избрание членом Парижской академии наук. В 1906 г. Муассану была присуждена Нобелевская премия по химии за выделение и изучение фтора и применение оригинальной электрической дуговой печи.
Автор: Вагапова Ф.Р.
Сегодня никого не удивит, что студенты одного направления, факультета или института собираются после учебы и обсуждают занятия, новости или просто общаются. А между тем 160 лет назад такие собрания могли изрядно взволновать университетскую администрацию и даже полицию. Сегодня в нашей заметке мы расскажем вам об объединениях студентов 1860-х гг., объекте пристального внимания руководства университета и полиции.
Во все времена студенты съезжались в университеты из разных регионов. Казанский университет, как самый восточный университет страны до 1878 г., стал местом учебы выходцев с Поволжья, Урала, Сибири, Кавказа и Дальнего Востока. Молодые люди приезжали в незнакомый им город и поначалу были одиноки. Было и такое: некоторых студентов ссылали в Казань в качестве наказания за их незаконную деятельность. Наилучшим решением проблемы одиночества для студентов из разных городов и регионов, с различными политическими взглядами и интересами стала организация студенческих групп.
В 1860-е гг. популярной формой объединения студентов в Казанском университете были землячества и кружки. Землячества представляли собой группы студентов, объединенных по месту их рождения. Такие союзы играли в университете роль института социальной адаптации. Старшие товарищи знакомили первокурсников с ритуалами и негласными правилами, существовавшими в вузе. Студенческие землячества создавались также для оказания взаимной материальной помощи в виде кассы взаимовыручки и культурного развития студентов. Землячества позволяли студентам организовывать «студенческие семьи» – товарищества студентов, совместно снимающих жилье. Такая кооперация была финансово выгодна, но не всегда благоприятно сказывалась на учебе студентов. В одном из донесений III Отделения за 1857 г. упоминается квартира трех студентов-саратовцев, которую они сами называли «колонией головастиков». В квартире проходили посиделки, по время которых «молодые люди обсуждали политические вопросы, распивали спиртное и ругали умершего императора и всё правительственное».
Чаще всего землячества собирались на регулярной основе. Местом проведения собраний были квартиры наиболее активных или же состоятельных членов землячеств. Очень редко подобные собрания проходили в питейных заведениях или общественных местах.
Одно из землячеств Казанского университета описывает в своих воспоминаниях русский историк, выпускник и профессор Казанского университета Дмитрий Александрович Корсаков. Он писал, что «первая мысль о таких кружках, сколько мне помнится, возникла у сибиряков». Корсаков вспоминает, что официально землячества не разрешались, но на заре своего появления не преследовались. «Во всех этих студенческих учреждениях политический элемент совершенно отсутствовал, а было только широко развито товарищеское общение и преследовалась благая мысль о расширении сведений и о большем умственном саморазвитии».
Действительно, землячества до 1870-х гг. оставались преимущественно аполитичными объединениями. Центром протестного духа были студенческие кружки.
Казань накануне реформы 1861 г. была одним из революционных центров страны. Революционно-демократическое движение выросло прежде всего из общественно-политической борьбы разночинной студенческой молодежи. Казанский университет выделялся своим демократическим составом учащихся. В 1857-1860 гг. студенты-разночинцы составляли до 70 процентов от общего числа учащихся. Разночинцы, живя в тяжелых условиях, хорошо знали нужды простого народа и горячо сочувствовали ему. Желание общественных перемен и справедливости побуждали студентов создавать кружки, объединенные по политическим взглядам.
Кружок был менее многочисленной формой объединения, нежели землячества, и более скрытной. Студенты собирались, как и в случае с землячествами, после занятий. Они тайно передавали друг другу запрещенную цензурой литературу, переписывали её и распространяли среди других студентов. Встречи проводили на квартирах или в «скитах» – дешевых доходных домах, где студенты снимали комнаты.
Осенью 1860 г. в стенах Казанского университета сформировался один из первых революционных кружков. Кружок назывался «Библиотека казанских студентов» и был тесно связан с именем историка Афанасия Прокопьевича Щапова. Щапов был избран профессором кафедры русской истории Казанского университета в сентябре 1860 г. Войдя в кружок, он стал его идейным руководителем. Щапов написал программу кружка, которую предполагалось опубликовать в журнале революционного направления. Но из-за репрессий полиции журнал не удалось издать, и программа не была опубликована.
В 1861 г. студенты кружка выступили против расстрела крестьян –участников протеста против крестьянской реформы в с. Бездна (ныне с. Антоновка Спасского района Татарстана). Студентами была организована панихида-демонстрация на Куртинском (ныне Арском) кладбище в Казани, где с антиправительственной речью выступил Щапов. За это он был арестован, а членов кружка преследовали власти.
Тем не менее, большинство кружков в 1860-е гг. ограничивались лишь изучением запрещенных книг. По своей сути они были «полулегальными». Например, историко-филологический кружок был организован группой студентов, которые читали вместе запрещенную литературу и обсуждали её. У кружка была своя большая библиотека, состоявшая из книг научного и беллетристического содержания. Официального разрешения собираться у членов кружка не было, но и опасности, с точки зрения полиции, они не представляли. Именно поэтому их встречи и были «полулегальными».
Возникновение культуры объединения в землячества и кружки в 1860-е гг. стало важной вехой в истории Казанского университета. Уже в следующем десятилетии, в 1870-е гг., эти объединения стали не только способом общения для студентов-единомышленников, но и теми образованиями, которые сделали студенчество силой, с которой в будущем стали считаться. Но об этом мы расскажем вам уже в следующих наших заметках.
Автор А.И. Казаков
Н.И. Лобачевскому было пожаловано потомственное дворянство 29 апреля 1838 года «за заслуги на службе и в науке». Хотя право на получение оного было двумя годами раньше уже в 1936 г., вследствие награждения ученого орденом Анны II степени. Частично мы об этом уже говорили в статье об университетских дипломах. Очевидно, большая часть этого времени ушла на последующую после прошения Н.И. Лобачевского бюрократическую волокиту. Однако, некоторое время ушло и на непосредственно создание герба. Помимо герольдмейстера и его конторы, герольдии, в создании герба принимает участие и сама высокопоставленная особа, ее пожелания о внесении того или иного элемента, цвета и т.п. влияют на конечный результат. Последнее замечание позволяет нам судить о гербе как в большей степени отражающим натуру его владельца. Хотя язык геральдики подчинен строгим законам, семантика общих для всей Европы символов может в корне отличаться. И дело не только в культурных различиях между эпохами и странами, но и непосредственно в истории жизни конкретного человека.
Блазон герба, т.е. правильное, официальное описание герба Н.И. Лобачевского, соответствующее правилам и терминологии геральдики, зафиксированное в общем гербовнике дворянских родов Всероссийской империи, следующее:
«Щит пересечен. В первой, червленой части, золотая о шести лучах, составленная из двух трехъугольников, звезда и золотая пчела. Во второй, лазуревой части, серебряная опрокинутая стрела, над такою же опрокинутою подковою. Щит увенчан дворянскими шлемом и короною. Нашлемник: три серебряных строусовых пера. Намет: справа — червленый, с золотом, слева — лазуревый, с серебром».
Разбирать на составные части герб мы будет в той же последовательности, упомянув, однако, упущенные, как само собой разумеющиеся, элементы. Обратим внимание для начала на форму щита. Форма обычно не регламентировалась и не указывалась в описании, зависела от конкретных практических потребностей, а также от эстетических предпочтений художника и заказчика. В данном случае перед нами классический для Российской традиции «французский» щит, наиболее удобный для размещения фигур. Щит пересечен, т.е. разделен на два поля горизонтальной линией.
Далее о цветовом коде. Для неискушенного читателя может оказаться сюрпризом, что формально цвет или правильнее сказать «тинктура» сообщает нам также и материал. Цветовой код мог состоять из 2-х металлов, 2-х мехов и 5-ти основных «финифтей» (эмалей, цветов). Мехов в данном случае нет, однако то, что выглядит как белый, серый, серебристый, желтый и золотой принято называть металлами – серебром и золотом, соответственно. Это связано с тем, что в старину эти материалы и вправду лежали в основе изготовления герба. Остальные цвета есть не что иное, как эмали, в первой части – червлень, во второй – лазурь. Каждый цвет несет определнную смысловую нагрузку, сообщающую нам нечто о владельце. Так оттенки красного, по общему мнению герольдистов самого благородного цвета, символизируют храбрость, смелость, мужество, неустрашимость, оттенки синего – преданность, верность, святость, чистоту. Подобные качества Н.И. Лобачевский проявлял как будучи ректором университета, особенно в годы городских катаклизмов 30-х, 40-х гг. XIX в., так и ученым, чье неукоснительное стремление к истинному знанию встречало отпор большей части научного сообщества.
На пространстве щита изображены простая геральдическая фигура – шестиконечная звезда и негеральдические фигуры, т.е. взятые из окружающего мира или выдуманные, пчела, подкова и стрела. Отметим, что фигуры золотые и серебреные, так как существовало правило, металлические фигуры могут накладываться только на финифтяное поле и наоборот. Согласно популярной гипотезе, возникновение правила связано с тем, что чередованием металлического блеска и более спокойных цветов на гербе достигается сильный контраст, что делает герб узнаваемым на расстоянии, что важно, например, в военное время.
Первая фигура – «золотая о шести лучах, составленная из двух трехъугольников, звезда», наверное, наиболее спорная и окутанная множеством домыслов. Смысл, вложенный создателями герба Н.И. Лобачевского или самим Николаем Ивановичем в символ столь древний и широко используемый, определить крайне сложно. Предположу, что наиболее вероятной ассоциацией является «Звезда Давида» либо «Печать Соломона». И хотя гексада исторически одинаково свойственна как иудаизму, так и христианству с исламом, в позднее средневековье и далее воспринималась именно как символ иудейской веры. Причем многие специалисты согласны с тем, что в геральдику звёзды с 5-ю и 6-ю лучами попали из иудейских общин сефардов, широко расселившихся по странам Западной и Центральной Европы после их изгнания из Испании в 1492 г. Однако, следует ли из этого то, что ученый, чья родословная по мужской линии уходит в Польшу, ассоциировал себя с иудейской культурой? Сомнительно, хотя о предках Николая Ивановича известно немного, а иудейское происхождение в Российской империи с 1791 г. отнюдь не привилегия, чтобы его лишний раз афишировать.
Если продолжать считать данный символ религиозным, то его сложно принять и за христианский. Та же Вифлеемская звезда в католической традиции, которой опять же по мужской линии Николай Иванович был не чужд, изредка изображается шестиконечной. Однако на практике, как в иконографии, так и в геральдике много чаще она имеет восемь и более лучей, как это принято в православии. Совершенно завиральной звучит и предположение о некой татарской генеалогии ученого. Аргументируется подобное предположение следующим фактом, многие дворянские рода ведущие свое начало от выходцев из Золотой орды имеют в своем гербе шестиконечную звезду иногда в сочетании с полумесяцем. В их числе род Давыдовых, Мосоловых, Арсеньевых и даже, например, род Уваровых, представителем которого являлся С.С. Уваров – современник Н.И. Лобачевского, министр народного просвещения, потомок татарского мурзы Минчака Косаевича.
Отходя от религиозных трактовок, можно отметить, что в германской традиции, которой не чужды были наши профессора в первой половине XIX в., шестиконечная золотая звезда означала исключительно солнце, что не свойственно было западной Европе. Не стоит сбрасывать со счетов и буквальное изображение небесного тела, памятуя об астрономической стороне научной деятельности Н.И. Лобачевского, наблюдавшего с профессором И.А. Литровым в 1811 г. Большую комету. Однако в подобных предположениях есть один недостаток, ни исламская, ни германская, ни «астрономическая» версии не требуют столь сложного изображения звезды как переплетенных треугольников, ограничиваясь обычно закрашенной полностью фигурой.
Возможно, наиболее популярной версией является масонская природа символа. Ни в одной политической, религиозной системе символы не играют такой колоссальной и решающей, роли, как в масонстве. Кажется вполне уместным, члену этого общества использовать символику в гербе своего рода. Так в XVIII в. гексада или гексаграмма активно использовалась в масонстве, она изображалась то, как скрещение «двух Великих Светочей» – циркуля и наугольника, то, как гексаграмма, заключенная в замкнутый круг из змеи, кусающей собственный хвост. Масонство активно распространялось в Российской империи c XVIII в,, достигнув некоторого расцвета в царствование Александра I. В том числе, если верить одному из первых «биографов» Казанского университета историку Н. Буличу, масоны были и среди университетских профессоров. Однако, на практике, членство профессоров — это недоказуемый факт, поскольку с 1822 г. стали просто брать расписку, что они не состоят и не состояли в масонских ложах.
Говоря о потенциальном масонстве Н.И. Лобачевского надо понимать, чем тогда была масонская ложа, особенно провинциальная. В XVIII – нач. XIX вв. это своеобразный кружок занятий просвещенных интеллектуалов, не более того. Это не секта заговорщиков, не какая-то тайная организация, а формат общения людей, которые объединялись интересами интеллектуального плана, интересовались историей, литературой, философией. Совершенно другой вопрос, что эта среда дала возможность, например, сблизиться достаточно радикальным и просвещенным людям в столице, идеологам Декабристского восстания. Последнее придало в глазах общественности и государства совершенно иной оттенок всем тайным общества Российской империи. В конечном счете, несомненно, в круге общения не чуждого интеллектуальному обществу Н.И. Лобачевского были масоны, однако, входил ли он сам в это братство ответить сложно.
Наиболее безобидной и нейтральной версией происхождения символа является предположение о двух треугольниках, как атрибутах геометра, которым был Николай Иванович. Несомненно, версия не лишена смысла, а, возможно, и иронии, однако, кажется несколько разочаровывающим тот факт, что столь нестандартно мыслящий ученый предложил столь незатейливую эмблему, исполненную к тому же в столь неоднозначной манере. Возможно, если предположить, что герольдия создавала герб без всякого участия его будущего обладателя, версия обретала бы большую привлекательность.
Следующей фигурой является золотая пчела, в оценке смыслов которой разночтений много меньше. В России расцвет пчелиной эмблематики пришёлся на эпоху Екатерины II. Так, например, образованное в 1765 г. Вольное Экономическое Общество имело своей эмблемой улей с пчёлами и девизом «Полезное». В то же время, пчела как символ трудолюбия помещалась в гербах тех дворян, которые достигали высокого положения и титулов благодаря личным заслугам. Таковы, например, пчела в одной из частей весьма схожих гербов рода графа А.А. Безбородко и рода графа В.П. Кочубея. Но наиболее родственным примером является, конечно, герб, полученный в 1831 г. Г.И. Карташевским, учителем математики у молодого Н.И. Лобачевского в Казанской гимназии, а позднее попечителем Белорусского учебного округа. И хотя любители конспирологии отмечают, что образ улья трактовался в тот период как символическое изображение масонской ложи, в случае одинокой пчелой на гербе Николая Ивановича всё более чем однозначно. Ученый, из небогатой семьи, потерявший в раннем возрасте отца, своим трудом и талантом смог проложить себе дорогу сквозь множество препятствий в высшие слои общества, походу вписав свое имя в историю мировых научных достижений. Эту картину жизни и личности Н.И. Лобачевского дополняют последние две фигуры – серебряные опрокинутые подкова и стрела. В таком сорасположении легко прочитывается сочетание удачливости, благоволения фортуны с целеустремлённостью и стойкостью. В данном случае университетская карьера, со всей свойственной ей в Российской империи неоднозначностью, изображается отвлеченными смыслами традиционных для европейской геральдики символов.
Следующий элемент, расположенный над щитом, шлем. Разнообразные шлема в европейской традиции свидетельствовали о степени знатности дворянина, однако в российской геральдики прижились два типа шлемов: западноевропейский с пятью решетинами, который мы видим в данном случае, и древнерусский шлем, оба могли быть поставлены либо прямо, либо обращены вправо. Шлем венчает корона, а точнее дворянская диадема с тремя листовидными зубцами и двумя жемчужинами, указывающая на принадлежность владельца герба к дворянскому сословию. Помимо дворянской диадемы на гербах российской знати XIX в. имеют место быть княжеская шапка, графская и баронская короны. Намет – своеобразный редуцированный плащ, спускается со шлема, обрамляя щит. Цвета намета практически всегда аналогичны цветам на щите, несут ту же смысловую нагрузку.
Таким образом, герб Н.И. Лобачевского на сегодняшний день оказывается полным противоречивых сведений и непрозрачных намеков источником аутентичным личности и эпохе своего владельца. Вопросы, возможно, возникшие у вас в ходе знакомства с вереницей мнимых и ложных символов, конспирологических теорий, вольных допущений и аргументированных предположений вы надеюсь в скором времени сможете задать лично в Музее Н.И. Лобачевского. При самостоятельном же посещении экспозиции Музея истории Казанского университета обнаружить обсуждаемую эмблему вы сможете, ознакомившись с печатью Николая Ивановича, выполненной в антропоморфном стиле. Также герб, дополненный наградными орденами ученого, во всех подробностях можно рассмотреть на могильном памятнике Н.И. Лобачевского на Арском кладбище. А пока до скорых встреч, не болейте.
Автор: Гафаров А.А.
Властители умов: кого читали Казанские студенты в XIX в. Ч.2.
Мы продолжаем рассказывать о том, кого читали казанские студенты в XIX в. на очереди отечественные литераторы.
Расколовший общество В.Г. Белинский
Над Белинским мы просиживали по целым часам, увлекаясь преимущественно философской частью его сочинений. Споры и препирательства были бесконечные. […] Понимания было мало, но желание понять страшное.
Лаврский К.В. Из воспоминаний Казанского студента.
Интересно, что собственно философских эссе у литературного критика В.Г. Белинского фактически не было. Но он славился тем, что анализируя даже откровенно слабую и скучную книгу, мог в итоге написать огромную статью с пространными размышлениями на различные темы.
И, конечно, все ждали его критической оценки главных литераторов настоящего и классиков прошлого. Белинский был язвительным и жестким автором. А его спор с К.С. Аксаковым (сыном выпускника казанского университета С.Т. Аксакова) привёл к одному из важнейших расколов в русском обществе.
Два знаменитых критика в 1842 г. анализировали поэму «Мёртвые души». Белинский высмеял позицию Аксакова, тот резко ответил. В конечном итоге, по мнению ряда авторов, этот конфликт расколол читающую публику на «славянофилов» и «западников», спор которых не завершён и сегодня.
Запрещённый Н.А. Некрасов.
На сходке по случаю смерти Некрасова читались его неизданные запрещённые стихотворения, произносились речи, обсуждались петиции о свободе печати.
Флёрин Н.Ф. Быт студентов Казанского университета в 70-х гг.
Современному читателю сложно представить, как работала дореволюционная цензура в России. Запрету подвергались не только очевидно вредные, по мнению цензора произведения, призывающие к насилию или оскорбляющие монархию, но и потенциально вредные, которые, имеют некоторый шанс вызвать у читателя неправильный ход мыслей или слишком интенсивные эмоции. А ещё цензоры в XIX в. не только запрещали и требовали от авторов внесения правок, но и сами брались за перо: вырезали из текста куски и заменяли одни слова на другие (даже поэзии!).
Николай Алексеевич Некрасов всю свою литературную жизнь страдал от нападок со стороны цензуры. Уже за первый сборник стихотворений автору угрожали тюрьмой.
Иногда отчаянные редакторы журналов (например, «Современника») позволяли себе опубликовать «порезанный» цензором текст в оригинальном виде. Это был большой риск. Сегодня нам известно, что в некоторые годы не только публиковать, но даже обсуждать творчество поэта в столичных журналах было запрещено. А некоторые стихи Некрасова официально напечатали лишь спустя 50-60 лет после написания.
И, тем не менее, люди читали Н.А. Некрасова, знали его тексты и обсуждали их. Всё дело в тематике. Значительная часть творчества писателя была посвящена крестьянскому вопросу. А его обсуждение шло не только в Санкт-Петербурге, но и в губернских городах, вроде Казани.
Вот, например, один из текстов, жёстко раскритикованных цензорами, который мог попасть в Казань через рукописные копии:
Колыбельная (подражание Лермонтову)
Баюшки-баю.
Тускло смотрит месяц медный
В колыбель твою.
Стану сказывать не сказки —
Правду пропою;
Ты ж дремли, закрывши глазки,
Баюшки-баю.
По губернии раздался
Всем отрадный клик:
Твой отец под суд попался —
Явных тьма улик.
Но отец твой — плут известный —
Знает роль свою.
Спи, пострел, покуда честный!
Баюшки-баю.
Подрастешь — и мир крещеный
Скоро сам поймешь,
Купишь фрак темно-зеленый
И перо возьмешь.
Скажешь: «Я благонамерен,
За добро стою!»
Спи — твой путь грядущий верен!
Баюшки-баю.
Будешь ты чиновник с виду
И подлец душой,
Провожать тебя я выду —
И махну рукой!
В день привыкнешь ты картинно
Спину гнуть свою…
Спи, пострел, пока невинный!
Баюшки-баю.
Тих и кроток, как овечка,
И крепонек лбом,
До хорошего местечка
Доползешь ужом —
И охулки не положишь
На руку свою.
Спи, покуда красть не можешь!
Баюшки-баю.
Купишь дом многоэтажный,
Схватишь крупный чин
И вдруг станешь барин важный,
Русский дворянин.
Заживешь — и мирно, ясно
Кончишь жизнь свою…
Спи, чиновник мой прекрасный!
Баюшки-баю.
В следующей статье нашего небольшого цикла мы расскажем про по-настоящему опасную литературу, которой зачитывались студенты университета. Следите за обновлениями.
Автор статьи: Ротов Иван
История горнорудного дела в Волго-Камье началась с незапамятных времен. Внедрение железных орудий труда способствовало активному освоению земельных и лесных угодий, росту ремесленного производства и домостроительства. Первые сведения о выплавке меди из местных песчаников сохранили памятники IV-III тыс. до н.э., расположенные на востоке Татарстана. Наряду с изделиями из меди, при раскопках встречались тигли, в которых плавили медь. Так, происходило развитие металлургии.
В более поздние времена, т.е сразу же после взятия Казани Иваном Грозным, были начаты поиски полезных ископаемых. Правительство стало уделять значительное внимание разработке рудных месторождений на Камско-Вятских землях. С этой целью из Москвы присылали сведущих людей и в помощь направляли мастеров-плавильщиков, рудокопов и ссыльных. Управлением горных дел ведали воеводы тех округов, где была найдена руда. Поиском рудных месторождений занималось не только правительство, но и многие частные лица. Рудоискательская горячка охватила все сословия, и в XVI-XVIII вв. горным делом занимались купцы и военные, духовенство и простые крестьяне.
В XVIII в. государственные преобразования, проводимые Петром I, потребовали огромного количества металлургической продукции. Начало Северной войны лишило Россию импорта шведского железа. Именно потребности войны со Швецией стали главным импульсом в петровских мерах, касавшихся промышленности. Указом 1700 г. каждому желающему было предоставлено право искать, разрабатывать рудные месторождения и строить заводы. Был учреждён особый Приказ рудокопных дел, который заведовал горным промыслом.
В 1719 г. Рудный приказ был преобразован в Берг-коллегию. Одновременно была издана Берг-привелегия – горное узаконение, предоставлявшее право каждому желающему искать руду даже на чужой земле. Одним из первых, кто составил подробное описание истории горнозаводской промышленности России XVIII в. был В.Н. Татищев, который стал не только историком, но и главным начальником уральских казённых заводов. При активном участии Татищева была открыта школа для обучения горному делу, составлена инструкция по охране лесов, учреждена должность судьи по горнозаводскому делу.
Промышленное развитие Казанской губернии в XVIII в. имело свои характерные отличия. Если на большей территории России развивалось производство чугуна, железа и меди, то в Казанской губернии действовали преимущественно медеплавильные заводы. Активный поиск руд и использование рудников, уже известных с XVII в. привели к тому, что первой половине XVIII в. на территории Казанской губернии действовало около 10 заводов, которые выплавляли медь и чугун. С конца XVII в. по 1731 г. в 7 верстах от Елабуги, на речке Сарали действовал Саралинский завод, который, который имел чрезвычайно удобное положение.
Одним из первых «рудознатными» мастерами было обнаружено меднорудное месторождение около д. Кукмор Мамадышского уезда. Его владельцем стал казанский купец О.С. Иноземцев, который в 1743 г. построил медеплавильный завод – один из первых заводов Казанского края.
Но наиболее известными и ведущими промышленниками и владельцами медеплавильных заводов XVIII в. в Казанском крае и на Урале был балахниниский (под Н. Новгородом) купеческий род Осокиных. К медеплавильным заводам Осокиных было приписано 200 рудников и приисков, производительность, которых к 1770 г. составляла около 1500 пудов штыковой меди и до 200-300 пудов листовой меди.
К концу XVIII в. производительность заводов Казанской губернии, снизилось, заводы перепродавались или закрывались. Связано такое изменение было с целым комплексом причин, но всё-таки основной причиной была нерентабельность производства, в связи с низким содержанием меди в казанских рудах, составлявшей 2,5-3 % в отличие от уральской, где содержание её доходило до 30-40 %. Но это не означало, что работа по получению металлов из руды прекратилась, она только, перешла в другую в область – исследования химии металлов, после открытия Казанского университета в 1804 г.
Большой вклад в развитие химии металлов, минералов и металлургии внесли такие ученые Казанского университета как: А.Я Купфер, А.Т. Покровский, К.К. Клаус и др. Совершая научные поездки на Урал, они способствовали развитию металлургии и горнорудного дела в целом, проводя исследования, предоставляли данные и отчеты об имеющихся залежах руд. Так, ординарный профессор Казанского университета А.Я. Купфер в 1827 г. «открывает и измеряет минерал ильменит, который в честь него назвали «купферитом». В этом же году он опубликовал статью «Ilmenit. Kristall.d.Augits&Rothbleierzes» (Ильменит. Кристаллизация авгита и красной свинцовой руды) в журнале «Kastner, Arch. Naturl. X». В 1828 г. 25 июля А.Я. Купфер отправился в научную командировку «по Пермской губернии и Екатеринбургским заводам». «Он посетил Сергиевск, Бугульму, Уфу, Златоуст, Миясские заводы, Екатеринбург…». В ходе научной командировки были проведены минералогические исследования и обследованы горные заводы. При содействии знаменитого металлурга П.П. Аносова посетили также многие золотые и платиновые прииски.
В Казанском университете химией металлов занимались не только профессора, но и студенты. Один из таких талантливых студентов Казанского университета был А. Виноградский, который проезжая из Казани в Тобольск (родина Д.И. Менделеева), сделал интересные наблюдения о Берёзовских и Николаевских золотосодержащих песках, затем изложил их в своём отчете: «Пески сии лежат по обе стороны речки Берёзовки, на северо-запад от Екатеринбурга. Самый песок состоит из зёрен кварца, яшмы и шпатистого железного камня и других ископаемых. Чистота находящегося золота, меди и железа, также скорость и лёгкость добывания его составляет главное достоинство оных и ценность их весьма увеличивают. Золото, из песков получаемое, бывает чаще кристаллизованное, а это одно заставляет думать, что оно образовалось не в песках, в каменной породе, жилу составляющей…». Отчет студента А. Виноградского был настолько подробным и интересным, что даже тронул суровое сердце попечителя Казанского учебного округа – М.Л. Магницкого, и по его мнению «Слово студента Александра Виноградского о золотосодержащем песке – делает честь ему и профессору Тимьянскому».
В ХХ в. развитие исследования области металлургии и машиностроения в Казани привели к появлению таких крупных предприятий как: КАПО им. Горбунова, Казанский Вертолётный завод, Казанькомтрессормаш и др., а все начиналось с малого…
Автор: Алтынова Л.И.
Скажи мне, что ты читаешь, и, я скажу, кто ты. Так было всегда. А в XIX в. литературные пристрастия буквально объединяли людей – студенты собирались вместе, находили деньги и договаривались, что нужно достать в первую очередь. Книги были дороги, некоторые издания – редки, а некоторые – запрещены.
О том, что с таким трудом доставали, читали, переписывали и обсуждали студенты Казанского императорского университета, читайте в нашей новой статье.
Вторая половина XIX в. – время студенческой активности: появляются студенческие кассы, студенческий суд, студенты начинают жить вне университета и берут на себя больше ответственности. Интересно, что одним из первых проектов казанского студенчества – создание библиотек. С чем это было связано?
Дело в том, что университетская библиотека, хоть и была одной из крупнейших в стране, но самой актуальной, самой интересной студентам литературы там не было. Университет закупал её с опозданием. А когда заветные тома приходили в Казань, их брали читать профессора. И приходилось ждать.
Библиотеки были у факультетов, Сибирского землячества, их организовывали друзья и единомышленники: некоторые были скромными читальными комнатами, некоторые – серьёзными подборками уникальной литературы стоимостью в несколько тысяч царских рублей.
В те же либеральные 1860-е студенты получили свою «курительную комнату» — две большие комнаты на первом этаже университета «с огромным столом посередине и диванами по стенам». Место это сразу стало центром студенческой жизни. Студенты совместно выписывали газеты и журналы, которые хранились в этой комнате и были в свободном доступе для учащихся университета. В том числе – местом оживленных дискуссий о прочитанном.
Что же читали студенты в это время? Начнём с философа-материалиста Л. Бюхнера. Будущий и журналист К.В. Лаврский, вспоминал, как пришёл в гости к студенту Казанского императорского университета и увидел его книгу.
– Это лекции? Спросил я, увидав на столе литографированную тетрадь и намереваясь с благоговением взглянуть в неё, как в источник самой мудрости.
– Нет, брат, это такая штука, – почище лекций будет; это – Бюхнер: «Материя и Сила».
– Ты читал, – спросил я брата, только что возвратясь из этой экспедиции в студенческую квартиру; – ты читал Бюхнера: «Материя и Сила»?
– Нет; но я знаю, — отвечал он, и не советовал-бы тебе читать. Не сладишь ты с этим.
Лаврский К.В. Из воспоминаний Казанского студента.
Весь XIX в. прошёл под знаменем естественных наук и позитивистской философии. Книга «Сила и Материя» (1855) одного из главных философов-материалистов своего времени выдержала в Российской империи более 17 изданий и была абсолютным хитом среди молодежи. Бюхнер рассматривал мир, как огромный механизм, где даже самые сложные процессы можно разложить на элементарные. В своей книге он высказал важную для современников мысль, что даже человеческие эмоции – лишь продукт материальных процессов в организме, хотя их пока и невозможно пока полностью изучить. И это в XIX в.!
Целое поколение русских скептиков, циников и материалистов выросло на книге «Сила и Материя». Не только их, конечно. Но показательно, что из всех героев русской классики поклонником Бюхнера был никто иной, как Евгений Базаров из романа «Отцы и дети».
– Третьего дня, я смотрю, он Пушкина читает, – продолжал между тем Базаров. – Растолкуй ему, пожалуйста, что это никуда не годится. Ведь он не мальчик: пора бросить эту ерунду. И охота же быть романтиком в нынешнее время! Дай ему что-нибудь дельное почитать.
– Что бы ему дать? – спросил Аркадий.
– Да, я думаю, Бюхнерово «Stoff und Kraft» на первый случай.
– Я сам так думаю, – заметил одобрительно Аркадий. – «Stoff und Kraft» написано популярным языком.
Тургенев И.С. Отцы и Дети.
Были среди студентов и яростные противники этой книги. Но знали о ней почти все. Иметь своё мнение о работе Бюхнера было признаком просвещённого человека. В Казани достать напечатанный том было сложно, потому книгу брали у знакомых и буквально переписывали от руки. Несколько таких копии полицейские нашли на квартире студентов – членов подпольного кружка. Но это уже совсем другая история, о которой мы вам обязательно расскажем в будущем.
Автор статьи: Иван Ротов.
