Каждый знает, где изобрели порох. Вот только тот порох, которым развлекали публику на праздниках китайские алхимики, не ровня современному. Ученые со всего мира трудились над его формулой и технологиями производства. И важный этап в этой истории происходил на берегах р. Камы. Сегодня мы хотим вам рассказать, как великий русский химик и его друг – елабужский промышленник обеспечили лучшим в мире порохом русский флот и армию.
Развитие технологий в Казанском крае имеет свою длительную историю. 24 апреля мы рассказывали о поташном производстве, сегодня наш рассказ – это продолжение развития пороходелия в нашем крае и вкладе Д.И. Менделеева в создание порохового производства.
Дмитрий Иванович Менделеев (1834-1907) – великий русский учёный-химик, педагог и общественный деятель жил в эпоху больших открытий, происходивших во второй половине XIX в. Многие его знают, как автора создания Периодического закона и Таблицы, носящей его имя, но этим таланты Дмитрия Ивановича не ограничивались, он также, отдавал много сил развитию технологий и промышленности в Российской Империи: «Я и не буду ни фабрикантом, ни заводчиком, ни торговцем, но я знаю, что без них, без предания им важного и существенного значения нельзя думать о прочном развитии благосостояния России». 
Так, как же получилось, что знаменитый ученый оказался на берегах реки Камы? Весной 1890 г. Д.И. Менделеев оставил Санкт-Петербургский университет. Тогда же управляющий Морским министерством Н.М. Чихачев обратился к нему с предложением принять участие в разработке современных типов бездымного пороха, пригодного для стрельбы из крупнокалиберных артиллерийских орудий. Бездымный порох, применявшийся в то время в сухопутной армии России, не устраивал морских специалистов по многим параметрам. Д.И. Менделеев дал свое согласие и летом 1890 г. вместе с другими специалистами совершил поездку в Англию и Францию. Здесь участники поездки встречались с коллегами, наблюдали технологию производства пороха, присутствовали при показательных стрельбах и даже по официальному разрешению привезли из этих стран образцы продукции. В целях изучения взрывчатых веществ было также заказано некоторое оборудование для организующейся Морской научно-технической лаборатории.
Не дожидаясь открытия лаборатории, Д.И. Менделеев со свойственными ему энергией и увлеченностью начал работу над новым для него проектом. По записям в рабочих тетрадях, относящихся к 1890 г. и озаглавленных «Порох», было установлено, что ученый прежде всего стремился к получению продукта, который был бы химически однородным в отличие от применяемых зарубежных (французский порох – смесь двух нитроклетчаток разной степени нитрации, а английский – смесь нитроклетчатки и нитроглицерина). Особое внимание Менделеев обращал на состав нитрирующей смеси: растворы серной и азотной кислоты. К декабрю 1890 г. Менделеев получил первые порции полностью растворимой нитроклетчатки, а 23 января 1891 г. – наилучший конечный продукт, который был назван «пироколлодием». При этом Д.И. Менделеев указывал, что, если бурый порох заимствован из заграницы, то пироколлодий «составляет русское изобретение». В рабочих тетрадях ученого (1890-1993 гг.) содержался также ряд заметок по усовершенствованию технологии производства пороха.
Через год в 1892 г. была проведена стрельба с использованием пироколлодийного пороха из 12-дюймовых морских орудий – первая не только в России, но и в Европе. Инспектор морской артиллерии, председатель технического комитета Морского министерства адмирал С.О. Макаров в связи с этим событием послал Д.И. Менделееву телеграмму, в которой поздравил его с блестяще проведенными испытаниями.
Развить производство пироколлодийного пороха Менделеев планировал на частых заводах. Еще в январе 1891 г. в докладной записке военному министру П.С. Ванновскому Д.И. Менделеев считал возможным и даже необходимым «вызов частных предпринимателей, способных содействовать снабжению русской армии бездымным порохом…». Частные заводы, по мнению автора записки, способны выпускать более дешевую продукцию, чем казенные предприятия, случае военных действий помогут снабдить армию и флот порохом и взрывчатыми веществами, а в случае военных действий помогут снабдить армию и флот порохом и взрывчатыми веществами.
Выбор Д.И. Менделеева пал на ушковские заводы на Каме.
Знакомство Д.И. Менделеева с Ушковыми произошло при печальных обстоятельствах. В 1868 г. в Санкт-Петербурге на похоронах основателя Кокшанского хромпикового(1850) и Бондюжского (1868)химических заводов К.Я. Ушкова, он познакомился с его 28-летним сыном П.К. Ушковым (1840-1898), которого Д.И. Менделеев характеризовал как «скромного передового и симпатичного деятеля русской химической промышленности».
Встреча ученого и заводчика положило начало их дружбы. Дмитрий Иванович начал помогать заводовладельцу в работе: консультировал по вопросам производства, давал советы по развитию заводов с учётом возможных выгод и прибыли. Вместе с Менделеевым Ушков возродил погрязший в долгах Кокшанский завод и построил два новых предприятия – в Бондюге и Казани.
Скорее всего, именно по рекомендации учёного в 1889 г. на Бондюжском заводе начали производить соду по методу Леблана, преимущества которого Дмитрий Менделеев перед этим подробно изучил и доказал. Менделеев неоднократно бывал в гостях у Петра Капитоновича в Елабуге. Судя по дневниковым записям учёного, в 1879 г. друзья вместе отправились в заграничную поездку, побывав в Неаполе и Сицилии. Спустя три года известный учёный подарил елабужскому другу свой учебник «Основы химии» 1881 г. издания с дарственной надписью: «Другу Петру Капитоновичу Ушкову. Д. Менделеев. Фев. 1882».
Выбор Дмитрием Ивановичем ушковских заводов для производства пироколлодия для бездымных порохов был не случен.
Во-первых, они были пионерами в деле использования уральских колчеданов для получения серной кислоты. При этом доставка их водой с уральских рудников на собственных пароходах и баржах обходилась дешево – около 20 копеек за пуд. Во-вторых,Д.И. Менделеев обратил внимание на «силу и распорядительность хозяев, которые дорожат больше всего доверием, им оказанным», а также на благоприятные условия производства: «Почти все, что надо для производства пироколлодия, готовится на месте, а что пришлось выписать – уже заказано и идет…». В-третьих, заводы Ушкова использовали дешевое топливо – уральский уголь и нефтяные остатки, доставляемые по Каме. Необходимый для производства спирт поступал с соседних винокуренных заводов. В-четвертых, на заводах Ушкова были заняты высококвалифицированные кадры, окончившие высшие технические учебные заведения. Ключевые должности занимали российские подданные, что было важно для сохранения секретов производства. Руководил Бондюжским заводом в 1893 г. Н.И. Скворцов, инженерами-технологами работали К.Г. Дементьев и С.А. Котков, технологами – И.В. Бочаров, В.В. Кудрявцев. Числились в администрации завода и два иностранца – английский подданный, мастер Роберт Боман и австрийский подданный, доктор химии К.И. Байер. Было еще одно обстоятельство в пользу передачи заказа П.К. Ушкову. Отмечая его, Д.И. Менделеев писал, что фирма «пользуется крупным кредитом и может располагать средствами, какими иные русские заводчики могли бы с трудом располагать». В итоге пуд пироколлодия мог обойтись не дороже 20 рублей. Стоимость же приготовленного из него пороха могла не превышать 30 рублей или 25-27 рублей.
К мнению авторитетного специалиста прислушались, и технический комитет Морского ведомства, связи с чем было принято решение заказать Бондюжскому химическому заводу пробную партию (500 пудов) пироколлодия. Цена его не должна была превышать 40 рублей за пуд, т. е. примерно равняться цене пироксилина.
Морской технический комитет просил управляющего Морским министерством Н. Чихачева разрешить Д.И. Менделееву командировку на указанный завод сроком на три месяца, совместно с сотрудником научно-технической лаборатории П. Рубцовым и лаборантом Ф. Ворожейкиным. Так, Д.И. Менделеев оказался в Вятской губернии (ныне Республика Татарстан).
О прибытии великого российского химика 24 июня 1893 г. на Бондюжский завод Вятскому губернатору доложил в своем рапорте Елабужский уездный исправник. Проект договора на поставку пироколлодия с фирмой Ушкова был согласован и оформлен. Там было указано в частности, что технические условия на продукцию предъявляются заслуженным профессором Д.И. Менделеевым. 30 июня 1893 г. договор был подписан представителем Главного управления кораблестроения Любимовым. Срок поставки 500 пудов пироколлодия был определен – 1 ноября 1893 г.
Для выполнения пробного заказа на Бондюжском заводе меньше чем за месяц были построены два здания – одно длиной 20 сажен, деревянное, а другое – длиной 15 сажен и шириной 5 сажен, каменное, с пристройкой для парового двигателя.
Д.И. Менделеев наблюдал за сооружением опытного завода, констатировал, что все оборудование, приборы и приспособления делаются в должном виде, и уехал оттуда в свое имение – сельцо Боблово, под Клином – в полной уверенности, что все будет закончено в согласованные сроки (к 1 августа) и с хорошим качеством. С 1 августа 1893 г. намечалось начать промышленное производство пироколлодия. В августе 1893 г. Д.И. Менделеев вновь приезжал на Бондюжский завод. В конце месяца он направил в Адмиралтейство телеграмму, в которой сообщал: «Возвращаюсь, оставляя производство пироколлодия в полном ходу». Одновременно он просил продлить срок командировки Рубцову и Ворожейкину на Бондюжском заводе до середины октября. Просьба эта была удовлетворена.
Дата отбытия Д.И. Менделеева из Бондюги установлена документально. Елабужский уездный исправник в рапорте на имя Вятского губернатора сообщал, что управляющий Казанским пороховым заводом генерал-майор Каменских вместе с профессором химии Менделеевым отбыли в Казань 23 августа 1893 г. Между тем производство пироколлодия на Бондюжском заводе осуществлялось успешно. Химические заводы Ушковых были причастны и к изготовлению бездымного пороха на Казанском пороховом заводе. В частности, расположенный в Казани завод фирмы «П. К. Ушков и К°» в 90-е г. XIX в. поставлял для него серную и азотную кислоты.
9 ноября 1893 г. Морской технический комитет принял решение передать произведенный на Бондюжском заводе пироколлодий на переработку в бездымный порох на Охтинский завод Морского министерства, который и был применён опытной стрельбы из орудий разных калибров и снаряжения мин.
Ученые и специалисты отмечали высокое качество продукции, изготовленной на заводе Ушкова. 8 марта 1895 г. заведующий Петербургским пироксилиновым заводом сообщил главному инспектору морской артиллерии, что на складе завода имеется 41 пуд пироколлодия, произведенного в Бондюге: «Означенный пироколлодий по вторичному испытанию оказался удовлетворяющим требованиям как по количеству азота, так и по пробам Абеля и Вьеля».
История изобретения пироколлодийного пороха закончилась печально. В 1894 г. Дмитрий Менделеев расторгнул отношения с морским ведомством. Чиновники невзлюбили его, потому что он не желал преклоняться перед Западом, да ещё и уверял их, военных, что французский порох никуда не годен. О том, какого размаха могло достичь производство менделеевского бездымного пороха на Бондюжском заводе, мы можем судить по словам самого учёного. Узнав о смерти своего елабужского друга П.К. Ушкова в январе 1898 г., Д.И. Менделеев написал в редакцию газеты «Новое время»: «…для России получилось небывалое: где-то там, на Каме, в Елабуге. Мне пришлось лет пять тому назад видеть на месте эти заводы П.К. Ушкова и я, знавший немало западноевропейских химических заводов, с гордостью увидел, что может созданное русским деятелем не только не уступать, но во многом превосходить иноземное…».
Дмитрий Иванович писал, что сам понимает вещество, силу и дух как «неслиянную и нераздельную самобытную троицу», основу мироздания. Что на уровне человеческой индивидуальности эти основы проявляются в инстинкте, воле и разуме, а на уровне человеческой общности – в свободе, труде и долге.
Автор публикации: Л.И. Алтынова
12 мая состоялся четвертый вебинар на тему «Волонтеры в университетском музее». Директор Музея истории Казанского университета С.А. Фролова представила участников вебинара и обозначила основные вопросы, которые предстояло обсудить. Кто они – волонтеры в вузовском музее? Могут ли студенты быть волонтерами в таких музеях? Как сделать, чтобы волонтеры в музей приходили ради интереса, а не за отметку в зачетке, грамоты, рекомендательные письма? Какую работу предложить волонтерам? Как их поощрять? Запись доступна по ссылкам Вконтакте и Facebook.
С рассказом о волонтерах в музее выступила директор Музея истории Харьковского национального университета им. В.Н. Каразина В.Ю. Иващенко. При поиске волонтеров музей столкнулся с тем, что студентам была не интересна та деятельность, которую предлагал им музей, например, проведение экскурсий. Волонтеры просто не задерживались в музее. Необходимую помощь стали оказывать студенты в рамках учебной и музейной практики. В первую очередь, работа с фондами музея, выставочная деятельность, экскурсионная работа, создание баз данных. Только в последние годы музей осознал, что может привлечь студентов: реализация творческих проектов, поисковая работа, реклама, организация флешмобов, акций. Проекты, которые проводил музей при поддержке волонтеров: «Поэзия потерь и надежд» (2016), «Пять историй про детство в годы войны» (2017), «Эхо университетской памяти» (2019) – фильмы о пребывании студентки Харьковского университета в эвакуации.
Музей истории Харьковского университета для поиска волонтеров использует такой инструмент, как краудсорсинг. Для привлечения волонтеров с этого ресурса требуется мощная реклама, масштабные проекты, большой штат сотрудников для проверки сделанной работы. Проект, который был запущен с помощью этого ресурса – «Карантин 2020. Харьковский опыт» (сбор уникальных свидетельств карантина: анкеты, фотографии, электронные ресурсы).
Музеем также разработаны принципы волонтерской деятельности:
О работе с волонтерами рассказала директор Этнографического музея КФУ Е.Г. Гущина. «Музей активно задействован в учебном процессе: проводятся лекции для студентов отделения «Антропология и этнология». Студенты воспринимают музей, как нечто свое. Они постоянно обращаются с предложением помочь и музей никогда не отказывается от помощи». Но также они осознают, что для координации работы с волонтерами требуется отдельный сотрудник, волонтер не может работать сам по себе.
Один из первых проектов, к которому музей привлек волонтеров – это работа с людьми с ограниченными возможностями, когда студенты оказывали помощь в сопровождении людей, информировании, фотографировании. Также волонтеры привлекались для создания временных выставок и проведения на них экскурсий. Огромную помощь оказали волонтеры в 2019 г. при проведении в Казанском федеральном университете Конгресса антропологов и этнологов России. Елена Геннадьевна считает, что самое главное при работе с волонтерами – это обратная связь. Люди должны чувствовать поддержку, дружественную атмосферу, хорошее отношение. «После каждого проекта мы обсуждаем, как он прошел, какие были проблемы и как мы их решали, вспоминаем приятные моменты.»
Хранитель фондов Музея истории Пермского государственного университета А. Чуприкова поведала о путях привлечения волонтеров в свой музей. В музее волонтерами являются школьники, студенты, преподаватели и сотрудники университета, выпускники университета. Они помогают в создании выставок, проведении инклюзивных мероприятий, организации «Ночи музеев» и «Ночи в университете». Например, волонтеры Никита и Аркадий пришли в музей еще школьниками. Сейчас Никита уже студент, но продолжает оставаться волонтером музея. Аркадия заинтересовала уникальная египетская коллекция Музея истории Пермского государственного университета с которой он захотел работать и стал постоянным волонтером музея. Андрей Хохряков – преподаватель университета помогает организовывать фестивали документального кино и ведет киноклуб. Преподаватель университета Надежда помогает с пополнением фондов: собирает интервью у выпускников университета и преподавателей. Алена считает, что для привлечения волонтеров в самом музее должна быть дружеская и позитивная атмосфера. Музей регулярно проводит встречи, чаепития с волонтерами, отмечает их работу грамотами.
Менеджер Отдела обучения педагогического образования Московского агентства организации отдыха и туризма Г.В. Зубенко представил проект, реализуемый в Москве «Волонтер в музее», который курирует 45 музеев и занимается развитием их туристической привлекательности. Он считает, что основной проблемой является то, что у музея есть потребность в волонтерах, но музей не знает, как их привлечь и что с ними делать. Задания для волонтеров можно разделить на две группы: работа с посетителями и исследовательская деятельность. Первая включает в себя: участие в проведении крупных мероприятий, проведение экскурсий и мастер-классов, обеспечение работы лекториев, встреча и регистрация гостей, помощь в проведении экскурсий для людей с ограниченными возможностями. Исследовательская деятельность: учет и инвентаризация музейных предметов, подготовка выставок, подбор материалов, описание новых поступлений, помощь научным сотрудникам и т.д.
Для работы с волонтерами участниками проекта были сняты обучающие ролики и разработано методическое пособие «Волонтеры в музее»: https://vk.com/museumvol. Григорий дал несколько советов как начать работу с волонтерами: прочитать сборник «Волонтеры в музее», посмотреть кейсы, вдохновиться идеями, принять участие в семинаре для музейных работников (есть в видеозаписи).
Модератор вебинара С.А. Фролова поблагодарила докладчиков за сообщения. Подвела итоги, выразила надежду, что эта встреча не только позволила поделиться опытом работы с волонтерами, но и дала инструменты для организации волонтерского движения тем музеям, у которых это еще не получилось по каким-то причинам.
Всего в вебинаре приняли участие 21 человек, сотрудники университетских музеев Казанского федерального университета, Тюменского государственного университета, Томского политехнического университета, Харьковского национального университета им. В.Н. Каразина, Пермского государственного университета, Казанского инновационного университета им. В.Г. Тимирясова, Музея архитектуры и дизайна Екатеринбурга.
Ждем вас на следующем вебинаре: «Как рассказать о себе. Работа музея в социальных сетях», который состоится 19 мая в 11.00 по московскому времени.
Заявки с темами выступлений просьба высылать по адресу: museums.kpfu@kpfu.ru.
Ждем Ваших предложений о тематике новых вебинаров.
Люди живут, работают, учатся. Мечтают. Новое поколение с беззаботными улыбками шагает по скверам и паркам города. Это за их будущее, за лучшую жизнь такие же молодые люди в серых шинелях в трудные годы войны проливали свою кровь. Многие навсегда остались на поле боя, другим посчастливилось вернуться. Один из них Игорь Михайлович Романов.
Игорь Михайлович Романов родился в Казани 25 августа 1915 г. в семье врачей. В 1937 г. окончил с отличием физико-математический факультет Казанского университета. В этом же году начал военную службу артиллеристом. С 1942 г. был помощником начальника штаба в 280-м артполку 146-й стрелковой дивизии, сформированной в Татарстане. Участвовал в боях под Москвой, в Смоленской операции.
Его первый бой был в апреле 1942 г. под Зайцевой Горой. По воспоминаниям Романова бои были очень тяжелыми. В них 146-я стрелковая дивизия потеряла 75 процентов личного состава. С мая 1942 г. по март 1943 г. дивизия обороняла г. Мосальск. Несколько раз Игорь Романов выходил в составе полковой разведгруппы за линию фронта. Весной 1943 г., будучи командиром артиллерийской группы, участвовал в боях за Спас-Деменск. 13 августа 1943 г. вместе с пехотой 512-го стрелкового полка и штрафным батальоном 49-й армии одним из первых вошел в Спас-Деменск и организовал отражение немецких контратак огнем дивизиона. 18 августа 1943 г. в районе деревни Суборовка при отражении танковой атаки в условиях тяжелейшего боя вызвал «огонь на себя». Вот как об этом бое вспоминал сам Игорь Михайлович.
«18 августа 1943 года мы наступали на деревню Суборовку. Сосредоточенным артиллерийским огнем сбили немцев с высотки восточнее Суборовки и продвинулись вперед. Мой наблюдательный пункт разместился на этой высотке. Ее условное название было СО-201. Вскоре сюда подошли мои разведчики, которые ночью под носом у немцев произвели конную разведку. Они доложили, что вблизи дер. Кузминичи они насчитали 102 немецких танка, более 200 автомашин и около полка пехоты в черных мундирах. Обо всем этом был подан рапорт в штаб полка. Штаб приказал любой ценой не пропускать немецкие танки через высотку и ждать, когда подойдет истребительный противотанковый артполк, который сменит нас на высотке.
Нужно остановить танки, но как? Решение дерзкое и неожиданное пришло само собой.
– Передай в штаб! Дивизионным! Дымовыми! СО-201! Прицел больше четырех! Один снаряд! Огонь!
Несколько секунд, и полоса дыма встала на пути танков шедших с запада. Минута, другая… Танки, ослепленные дымом, повернули налево.
– Там болото, – крикнул мне разведчик ст. сержант Борис Горынин. В дыму танки по нему не пройдут, разве только автоматчики. И действительно, слева из дыма один за другим стали появляться немецкие солдаты.
– Костя, перенеси ручной пулемет, – приказал я сержанту Меньшикову. – По пехоте, короткими очередями огонь!
Там, куда летели трассы очередей, немцы валились на землю. И все же многие из них, пользуясь складками местности, просочились в наш тыл.
– Запасной диск! – потребовал Меньшиков. Ему передали последний диск. В запасе осталось всего пять ручных гранат. Положение становилось угрожающим. Нас было только двенадцать человек. Отбить атаку было нечем. А немцы подбегали все ближе. То тут, то там слышались возгласы и команды: «Рус! Иван! Капут!». Что делать?
– Ребята! – крикнул я своим. – Пожелайте друг другу счастья, а кто останется жив – пусть напишет теплые письма семьям погибших! Рожков, быстро связь! Радист протянул мне трубку рации.
– Василий! Это ты?
– Да!
– Принимай команду: дивизионным, осколочными! СО-201!
– Стой! Что ты, с ума сошел! Вы же там сидите!
– Емельянов! Это огонь на себя. Другого выхода нет. Выполняйте приказ! Четыре снаряда! Беглый огонь! Если через пять минут не отзовемся, дай в нашу память похоронный салют!
Мы вросли в землю. Немцы были рядом. Из пяти гранат осталось две. И тут началось!!! Гром, грохот, дым, огонь и визг осколков. Кромешным адом показались эти минуты. Когда взрывы умолкли, были слышны только стоны и крики в окопах и за ними. И вдруг раздался бодрый голос:
– Эй, братва! Кто живой остался, ползите сюда! У меня «вальтер» с запасной обоймой, еще несколько фрицев за собой на тот свет утащим!
В нашем окопе ранило четверых. А немцы на открытом месте понесли большие потери. Остатки фашистского батальона искали спасения на юге, в полосе дыма, откуда доносилось надсадное урчание немецких танков, засевших в болоте.
– Вас вызывает Емельянов, – передали мне.
– Вася! Спасибо за огонь! Убитых у нас нет. Есть раненые. Пришли фельдшера. Что?
– Готовьтесь к корректированию заградительного огня. Скоро вас сменят – ждите особого приказа».
В этом же месяце Игорь Михайлович был участником боев по освобождению северо-западной и западной части Спас-Деменского района. В сентябре 1943 г. тяжело ранен и потерял ногу. Но ранение не сломило его. Романов выписался из госпиталя только в августе 1944 г. и сразу начал работу в Казанском университете. Опаленный войной, он нашел в себе силы заниматься научной и преподавательской работой. Прошел большой путь до профессора, заведующего кафедрой радиофизики Казанского университета. Опубликовал более 140 научных статей, 4 монографии, подготовил 16 кандидатов наук, занимался большой военно-патриотической работой – был одним из организаторов в Казани походов молодежи по местам боевой славы, членом совета ветеранов 146-й стрелковой дивизии. В 1970-е годы стал «Почетным гражданином г. Спас-Деменск» Калужской области как один из первых освободителей города. Заслуженный деятель науки и техники ТАССР (1986). Доктор технических наук (1972). Награжден орденами «Знак Почета», Отечественной войны 1-й и 2-й степеней, медалями «За отвагу», «За трудовую доблесть», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941 – 1945 гг.», юбилейными медалями.
Автор: М.Г. Хабибулина
Анатоль Абрагам, академик Французской Академии наук, стоявший у истоков теории магнитного резонанса, в своих воспоминаниях о профессоре Казанского университета Семене Александровиче Альтшулере написал следующее: «Я очень хорошо помню С.А. Альтшулера и питаю к нему глубочайшее уважение как к выдающемуся физику, пионеру в области ЭПР и как к человеку, весьма уважаемому всеми теми, кто имел честь общаться с ним, включая меня самого. Откровенно говоря, у меня сложилось впечатление, возможно, ошибочное, что он не получил в вашей стране всего того официального признания, на которое имели право его великие заслуги и которое соответствовало бы его репутации за границей…»
Такое суждение о недооцененности вероятно справедливо ко многим выдающимся деятелям советской эпохи по причинам вполне очевидным. Однако в случае с С.А. Альтшулером речь идет не только и не столько о недостаточном признании, но о нереализованных возможностях, об амбициях научного гения положенных на алтарь победы в Отечественной войне. Сегодня мы бы хотели освятить не вклад, но жертву ученого.
С.А. Альтшулер окончил физико-математический факультет Казанского университета в 1932 г. Это было не терпящее промедлений романтическое время в физике, время первооткрывателей. Прошло лишь несколько лет после создания квантовой механики, разгоралась дискуссия А. Эйнштейна и Н. Бора об ее интерпретации. Только что были открыты позитрон и нейтрон, что положило начало бурному развитию ядерной физики. В физике настало время жатвы с тех революционных идей, которые были выдвинуты в первой трети XX в. Не удивительно, что проходя аспирантуру под руководством выдающегося физика-теоретика профессора И.Е. Тамма, из трех предложенных им тем Семен Александрович выбрал теорию атомных ядер.
Не прошло и двух лет как имя молодого ученого стало известным мировой научной общественности. В 1934 г. была опубликована его совместная работа с И.Е. Таммом, в которой было предсказано наличие магнитного момента у нейтрона и правильно оценена его величина. Тогда предположение казалось настолько необычным, что даже Н. Бор, приезжавший в Москву в 1934 г., решительно возражал против него. Поверили только, когда Альварец и Блох через пять лет измерили и момент, и его знак в полном соответствии с предсказанными С.А. Альтшулером и И.Е. Таммом. Поляризованные нейтроны сейчас незаменимы при исследовании структуры магнитных материалов. «Помнят ли те, кто использует этот мощный метод, того, кто первый предсказал магнитный момент частицы без заряда? Думаю, что большинство не помнит» — сокрушается в своих воспоминаниях Б.П. Захарченя.
Вскоре, в 1939 г., возникло тесное научное сотрудничество, переросшее в продолжавшуюся всю дальнейшую жизнь дружбу, с Е.К. Завойским и Б.М. Козыревым, с которыми Семен Александрович был знаком еще по работе в студенческом физико-математическом кружке. Е.К. Завойский разрабатывал тогда чувствительный метод радиоэлектронных измерений поглощения электромагнитных волн радиочастотного диапазона в конденсированных средах – в жидкостях и твердых телах, этот метод молодые ученые решили использовать для обнаружения ядерного магнитного резонанса на протонах воды. Постановка таких опытов требовала определенной научной смелости, поскольку к тому времени были известны аргументы крупных авторитетов в физике, которые, казалось, не оставляли никаких надежд на успех. К опытам приступили в 1940 г., ожидаемые сигналы резонансного поглощения были получены в мае-июне 1941 г., но, к сожалению, их воспроизводимость была плохой, а начавшаяся война помешала закончить эту работу. Было опубликовано только описание метода с предложением использовать его для определения ядерных магнитных моментов.
Как известно, Е.К. Завойский позднее, в 1943 г., продолжил эти исследования и в 1944 г. обнаружил электронный парамагнитный резонанс (ЭПР), сделав одно из крупнейших открытий современной физики. Что же касается ядерного магнитного резонанса (ЯМР), то он был открыт в 1946 г. двумя группами американских физиков, возглавляемыми Блохом и Парселлом, получившими за эти работы Нобелевскую премию. С.А. Альтшулер же, находясь, возможно, в нескольких годах работы от открытия, счел своим гражданским долгом подать заявление об отправке его добровольцем на фронт.
У молодого доцента была бронь, очень интересная работа, прекрасное научное сообщество; дома – семья и девятимесячная дочка Татьяна. Однако, ситуация на фронтах ухудшалась – 19 сентября был сдан Киев, в начале октября немецкие войска подошли к Москве. В те времена для научного сотрудника его ранга, представителя точных наук, это был сравнительно редкий случай. При этом надо отметить, что Семен Александрович не отличался особым здоровьем и физической крепостью. «Единственными спортивными соревнованиями, в которых он принимал активное участие и был призером, были шахматные» — вспоминает Н.С. Альтшулер.
Первоначально С.А. Альтшулера, как высококвалифицированного специалиста, направили на учебу в Военно-политическую академию им В.И. Ленина, которая была эвакуирована в октябре 1941 года в город Белебей в Башкирию. Условия в которых жил и проходил подготовку Семен Александрович можно узнать из его писем семье.
Письмо от 8 ноября 1941.
«Дорогие Женя, папа и мама!
Прибыли мы в Белебей 5-го числа. Вчера нас разбудили в 4:30, отправив за 20 км в колхоз, где часов 5 поработали и затем ночью вернулись обратно. Сорокакилометровый марш плюс колхозная работа были хорошей зарядкой, некоторые не сумели дойти, но я себя чувствовал сравнительно неплохо … Тем, что я попал в артиллерию, я очень рад. Почти все сокурсники были в армии, очень многие прибыли с фронта, а таких как я пока не встречал. Но ничего.»
Семен Александрович очень гордился, что стал именно артиллеристом, в послевоенные годы в часы отдыха он нередко напевал марш артиллеристов. Как не странно, но С.А. Альтшулер наперекор или наоборот согласно известному выражению «тяжело в ученье – легко в бою», именно в период «учений» перенес наибольший за годы войны вред здоровью. Он во время многочасовых зимних учений на Белебевском морозе так отморозил пальцы ног, что они мучили его не одно десятилетие. Однако тогда Семена Александровича беспокоили отнюдь не морозы, в одном из писем в шутку «основной проблемой» для курсантов назван табак. Курили СБ-8, СБ-10, т.е. самосад Белебеевский ценою 8 р. или 10 р. за стакан. На табак уходит почти столько же денег, сколько на питание, которое обходится рублей 120 р. в месяц.
«Городок Белебей маленький, живем мы очень тесно. Спим мы на нарах. У нас две “палаты”: “лордов” – верхние нары и “общин” – нижние. Я – “лорд”. В общем жизнью своей я вполне доволен. Надо будет постараться как можно большему научиться, не отстать от других, имеющих опыт пребывания на фронте. Но ничего, думаю, что не отстану.»
И будучи хорошим математиком, он не отставал. Более того 3 раза в неделю по 2 часа дополнительно посвящал урокам немецкого языка. Занятия немецким в Академии действительно были полезны для С.А. Альтшулера, выполнявшего иногда на фронте роль переводчика, а в мирное время общавшегося на немецком с зарубежными коллегам. Однако на учениях совершенно иное качество ценилось в нем много больше успехов в обучении. У Семена Александровича был сильный, низкий голос, и в Академии ему было присвоено звание полкового запевалы. Как вспоминает его ученик Б.И. Кочелаев, в кампании с Семеном Александровичем всегда звучали песни, которых он знал много, в том числе студенческих, как своего поколения, так и дореволюционного времени. Вот одна из старинных студенческих песен, которую некогда в шутку с удовольствием напевал профессор.
«Аристотель мудрый, древний филосόф,
Продал панталоны за сивухи штоф.
Цезарь, друг отваги, и Помпей-герой
Пропивали шпаги тою же ценой.
Папа Пий Девятый и Десятый Лев
Пили доппель-кюммель и ласкали дев.
Даже перед громом пил Илья-пророк
Гоголь-моголь с ромом, или чистый грог.»
Да и сам С.А. Альтшулер в письмах с фронта отмечал: «знаешь, ко мне, бывает, привяжется куплет какой-нибудь песни, так никак от него не отделаешься…»
В декабре 1942 г. Семен Александрович, окончив ускоренный курс обучения, в звании капитана был направлен в распоряжение Горьковского артиллерийского центра. А весной 1943 г. он получил назначение в Первую отдельную истребительную противотанковую артиллерийскую бригаду. Конкретно его подразделение являлось отдельной бригадой резерва Главного командования. Как вспоминает С.А. Альтшулер, такое назначение было худшим по сравнению с обычными фронтовыми соединениями по многим причинам. Во-первых, резервом Главного командования затыкают фронтовые дыры, образованные прорвавшимся противником. Во-вторых, фронтовое командование, кому временно передали этот резерв, его не жалеет – ведь все равно скоро его заберут, а свою артиллерию оно, командование, очень и очень старается сохранить и сберечь для будущего. И в-третьих, сама по себе противотанковая артиллерия самый опасный род войск, поскольку танки и пушки били друг друга прямой наводкой.
Со столь «неудачным» назначением связана история, рассказанная С.А. Альтшулером своим ученикам. Когда пришло время получать назначение в военные части, курсантов вызвали к «большому начальству». В приемной сидел секретарь, готовивший бумаги на каждого курсанта, он спросил у Семена Александровича, не хочет ли тот пойти в минометную часть. Секретарь был уверен, что делает для него большое благо, поскольку минометы стреляют из укрытия по навесной траектории, что было сравнительно безопасно. Но Семен Александрович возразил: «Не хватало еще, чтобы я имел дело с этими самоварами!». «Ах, самовары?! Тогда пойдешь в противотанковую артиллерию!» – вскипел секретарь. Когда Семена Александровича вызвали к начальству, то его уже никто ни о чем не спрашивал, он получил назначение в противотанковую часть. Уже после войны, когда выяснялось, что в жизни университета какое-либо важное дело было решено по прихоти мелкого чиновника, Семен Александрович говорил, посмеиваясь, памятуя случай с назначением, что нередко секретарь большого начальника играет более важную роль, чем сам начальник
В апреле 1943 г. бригада С.А. Альтшулера была направлена на Центральный фронт в район Курска. По этому поводу он еще восторженно писал:
«О себе могу сообщить, наконец-то, радостную и волнующую весть – сегодня выезжаю на фронт. На мою долю, видимо, выпало счастье участвовать в решающих боях, которые приведут гитлеровских мерзавцев к катастрофе. Посылаю тебе свою фотокарточку. Она получилась очень неудачной. Лицо темное, скучноватое, зато артиллерийские эмблемы на погонах и нарукавный знак истребителей танков получились отчетливо.»
С приближением бригады С.А. Альтшулера к линии фронта письма становятся всё мрачнее, он описывает пройденные небольшие городки, села, от которых остались лишь груды камней. Ожесточенный он пишет: «они хотели превратить нашу землю в “зону пустыни”, но вместо этого получат зону немецких кладбищ». К своим 32 годам он начинает быстро седеть. Перед самой Курской битвой короткое письмо жене, более похожее на прощание: «обо мне не беспокойся … я и сам о себе беспокоиться перестал».
За участие в операциях на Курской дуге С.А. Альтшулер был награжден орденом Красной Звезды, считавшимся особенно авторитетным у фронтовиков. В его наградном листе указывалось, что «…в период боев бригады с 6 июня 1943 г. тов. Альтшулер С.А. находился в орудийном расчете батарей и воспитывал в личном составе стойкость и упорство в борьбе с немецкими танками. В районе дер. Самодуровка 1313 Истребительный противотанковый артиллерийский полк 11-12 июля (1943 г.) вел жестокий бой с немецкими танками нового типа Т-6. Тов. Альтшулер, находясь в полку, личным примером показывал образцы бесстрашия. В этих боях полк уничтожил 10 немецких танков…».
После ожесточенных боев на Курской дуге С.А. Альтшулер принимал участие в операциях по освобождению Украины, Белоруссии и форсированию реки Днепр, в ходе которых был награжден орденом Отечественной войны I степени. Летом 1944 г. была пересечена государственная граница, и началось стремительное продвижение по Польше, а затем и по Восточной Пруссии. В январе 1945 г. С.А. Альтшулер принимал участие в Висло-Одерской операции, освобождении Варшавы. За участие в этих операциях он был награжден медалью «За освобождение Варшавы», а также медалью Войска Польского «Za Warszawe». Демобилизован Семен Александрович будет лишь 10 июня 1946 г.
В Москве С.А. Альтшулер не задержался, сразу вернулся в Казань. Но необходимо было вернуться еще и в науку, в университет, в мирную жизнь. Сам Семен Александрович вспоминает, что после фронтового напряжения «забыл все формулы, пришлось заново все вспоминать». Что не удивительно, фронтовые условия жизни, это условия выживания, в том числе психологического. Так в артиллерии было принято между залпами вражеской батареи выпивать стакан спирта, это проходило без всякого последующего опьянения, даже у в целом непьющего С.А. Альтшулера. И если эта привычка осталась на фронте, то другая перекочевала в мирное время. Б.П. Захарченя вспоминает эпизод в Тарту, где они с С.А. Альтшулером выступали оппонентами на защите одной диссертации в Институте физики Эстонской Академии наук. Там во время обеда Б.П. Захарченя, наблюдая за очередной сменой блюд С.А. Альтшулера, не совсем деликатно, вслух позавидовал его аппетиту. На что Семен Александрович ответил следующим образом: «Увы! Это не столько аппетит, сколько фронтовая привычка наедаться впрок. Ешь пока дают, ведь не знаешь, через сколько часов или суток будет следующая еда». Ни один и не два ветерана, прошедших горячие точки войны, с ним бы согласились, в тот день с ним согласились все присутствующие, т.к. защита диссертации затянулась до позднего вечера.
Так или иначе, С.А. Альтшулер смог сравнительно быстро вернуться к научной деятельности, начал преподавать в университете. Он умело отбирал материал, необходимый будущим физикам, четко и эмоционально его излагал, легко и просто доказывал сложные теоремы и проводил вычисления, любил шутить вроде: «Вы будущие физики, на вас смотрит весь мир!.. И я немного…». Говорили, что он специально научился писать левой рукой, чтобы не закрывать спиной написанное на доске.
Уже в 1952 г. предсказал и развил теоретически идею акустического парамагнитного резонанса. Это открытие принесло ему широкую известность и легло в основу нового научного направления – квантовой акустики. Так акустический ядерный магнитный резонанс был открыт в 1955 г., а электронный – в 1959 г. в США после того, как были развиты методы генерации гиперзвука. Казанский университет стал мировым центром резонансных исследований, передового направления в физике того времени, что заставляло говорить о феномене Казанской науки. Нонсенс, что в Казань, тогда еще более чем провинциальный, не успевший оправится в послевоенный период, город, в 1969 г. на организуемую С.А. Альтшулером конференцию в честь 25-летия открытия Е.К. Завойским ЭПР съезжались известнейшие физики со всего мира. Блистательный физик Карсон Джеффрис из Беркли так охарактеризовал свои впечатления: «Я себя чувствовал как при раскопках древней цивилизации». Быть может, так же видел свой послевоенный путь сам С.А. Альтшулер – возвращение к цивилизации, просвещению, науке после ужасного катаклизма, постигшего его мир. Семен Александрович выйдя из «гонки» научных открытий в самом ее разгаре, на долгие 5 лет изоляции от научного сообщества, научной деятельности, смог не просто вернуться, но вернуться, сказав новое слово в науке, дав начало целому направлению исследований. Его вклад в победу это осознанный отказ от амплуа ученого, в пользу обычного солдата Красной армии. Можно много рассуждать о эффективности подобного выбора, но поступок несомненно достойный нашей памяти.
Автор публикации: А.А. Гафаров
«В истории Казанского университета как четко выделяется эпоха Лобачевского, так безусловно существует и эпоха Нужина»
Михаил Тихонович Нужин — к
рупный ученый и педагог, организатор науки и образования, заслуженный деятель РСФСР. О его заслугах и человеческих качествах можно рассказывать очень долго. Сегодня мы расскажем о Михаиле Тихоновиче как об участнике Великой Отечественной войны.
В декабре 1939 года, тогда еще аспирант Казанского университета, Михаил Тихонович был призван в Советскую Армию и до февраля 1942 года служил авиамехаником. После этого Нужина направили в Черниговское военное училище, эвакуированное в Иркутск. В училище на ускоренных курсах шла подготовка командиров и политработников. В мае Михаил Нужин окончил училище со званием политрука. Он получил направление в 831-й артиллерийский полк 279-й стрелковой дивизии.
В составе этой дивизии он воевал с июня 1942 г. до Победы в 1945 г. Ратный труд политработника Нужина был отмечен боевыми наградами – двумя орденами Красной Звезды и орденом Отечественной войны 1-й степени. Сначала он был комиссаром артдивизиона, а закончил войну парторгом того же 831-го полка.
Позднее ветеран 279-й дивизии А.И. Корзников написал книгу о боевом пути этого соединения. На её страницах запёчатлён яркий образ М.Т. Нужина – комиссара и воина. Особенно впечатляют эпизоды боёв на Северском Донце, где 831-й полк держал оборону весной 1943 г. Комиссарская боевая работа на передовой требовала пропаганды действием. Нужин отлично понимал это. Как это ни парадоксально звучит, но кровавая практика войны давала бесценный опыт работы с людьми, понимания их. Вдумчивый и наблюдательный человек, Михаил Тихонович многое постиг в этой тяжкой работе, и впоследствии этот опыт сыграл большую роль в его жизни.
Как же сложилась его судьба после окончания войны? С окончанием войны майор Михаил Нужин был направлен в распоряжение Политуправления Уральского военного округа, где его назначили старшим инструктором управления. Только в июне 1946 г. он получил возможность уволиться из армии и приехать в Казань. Перспективы у образованного и опытного офицера-фронтовика были большие. Однако, он давно сделал свой выбор. Михаил Тихонович вернулся в университет и восстановился в аспирантуре на кафедре механики, руководимой Г.Г. Тумашевым. Впоследствии защитил кандидатскую, докторскую диссертации, преподавал на физико-математическом факультете Казанского университета.
В истории Казанского университета Михаил Тихонович Нужин был уникальной личностью. 25 лет он был ректором и годы его правления (1954-1979гг) стали временем интенсивного развития вуза. В этот период в университете возникли новые научные направления: бионика, биофизика, биохимия, физика и химия полупроводников. Был создан вычислительный центр университета. Велось интенсивное строительство и оборудование новых учебно-лабораторных корпусов и общежитий для студентов университета. Академик А.И. Коновалов, сменивший Михаила Тихоновича на ректорском посту, так сформулировал тезис о своего предшественника: «В истории Казанского университета как четко выделяется эпоха Лобачевского, так, безусловно, существует и эпоха Нужина».
Музеи Казанского университета поздравляют всех со светлым
праздником Победы! 75 лет назад благодаря труду многих людей на нашей
планете воцарился мир!
Ветераны войны и труда – выпускники и сотрудники Казанского
университета ежегодно встречаются в стенах alma matter. 9 мая – прекрасная
возможность студентам пообщаться с героями лицом к лицу. В этом году
памятные майские дни ветераны проведут дома с близкими. И это ещё один
повод вспомнить о прошлом нашей страны, истории своей семьи и своего
университета. Подумайте, чем вы сейчас можете помочь ветеранам и,
вообще, пожилым людям.
В фондах Музея истории Казанского университета хранятся
фотографии с торжественных мероприятий посвященных Дню Победы.
Взгляните на эти снимки. Эти люди – подлинные герои Казанского
университета.
азанского университета поздравляют всех со светлым праздником Победы! 75 лет назад благодаря труду многих людей на нашей планете воцарился мир!
Ветераны войны и труда – выпускники и сотрудники Казанского университета ежегодно встречаются в стенах alma matter. 9 мая – прекрасная возможность студентам пообщаться с героями лицом к лицу. В этом году памятные майские дни ветераны проведут дома с близкими. И это ещё один повод вспомнить о прошлом нашей страны, истории своей семьи и своего университета. Подумайте, чем вы сейчас можете помочь ветеранам и, вообще, пожилым людям.
В фондах Музея истории Казанского университета хранятся фотографии с торжественных мероприятий посвященных Дню Победы. Взгляните на эти снимки. Эти люди – подлинные герои Казанского университета.
В истории Казанского университета случались моменты, когда тот или иной факультет находился в тяжелых условиях. Однако спасало его не чудо, а чудо-люди, настоящие герои, ставшие опорой и поддержкой нашего Университета.
Героем сегодняшней заметки является историк, первый декан исторического, а затем историко-филологического факультета КГУ Александр Павлович Плакатин.
Можно ли сегодня представить, что факультет – это две маленькие комнаты, сдвоенная аудитория, деканат и крохотный кабинет декана? Но именно так начинал свою работу, вновь воссозданный в 1939 г., исторический факультет.
В 1921 г. в российских университетах были упразднены историко-филологические факультеты и соответствующие отделения факультетов общественных наук. В 1920-х гг. исчезли учебники по истории. Этот предмет не преподавался в школах и вузах страны. Однако советская власть осознавала важность истории. В середине 1930-х гг. было восстановлено преподавание истории в школах, а к концу десятилетия в университетах стали открываться исторические факультеты.
В 1939 году и в Казанском университете был воссоздан исторический факультет, который на следующий год был переименован в историко-филологический. Тогда в его составе была всего одна кафедра, объединявшая специалистов по отечественной и всеобщей истории.
С первых лет факультет стал играть важную роль в жизни университета. Однако, он испытывал ряд трудностей – нехватка кадров, как следствие большая нагрузка на преподавателей, небольшие площади, выделенные под факультет.
Выпускница факультета Акулинина Е.Н. вспоминала: «Историко-филологический факультет 1939 года – это две маленькие комнаты, деканат, и сдвоенная аудитория плюс крохотный кабинет декана. Мы его оккупировали. Даже вечером, если нет острой необходимости заниматься в библиотеке, сидим «у себя» – в деканате. Шумим, порой – «отдыхаем» – водим шутливый хоровод и – снова в свои, теперь кажущиеся наивными, студенческие споры. А рядом – в своем кабинетике работает Александр Павлович, наш декан»[1].
Александр Павлович пришел в Казанский университет в 1939 г. Родился в с. Абдулино Оренбургской области в семье рабочего-железнодорожника. Окончил приходскую школу, а с 14 лет началась его трудовая жизнь. Работал на железной дороге по очистке снега, на мельницах, в депо – учеником, а затем подручным слесаря, вожатым юных пионеров при райкоме комсомола. В 1928 году окончил Самарский рабфак и поступил в Московский университет на исторический факультет. После его окончания был оставлен в аспирантуре, во время которой преподавал ленинизм в МГУ. В 1935 году направлен в Казань. В 1935-1938 гг. читал курс и заведовал кафедрой истории народов СССР в Пединституте. И уже после создания исторического факультета КГУ Александра Павловича назначили его деканом.
Впервые студенты историки увидели его 1 сентября 1939 г. Как вспоминает Григорий Наумович Вульфсон, впоследствии доктор исторических наук, профессор Казанского университета, а тогда студент истфака первого набора, первым из всех преподавателей они увидели Плакатина. «Немного выше среднего роста, в синем костюме, совсем не новом, в белой рубашке при галстуке, с зачесанными назад волосами. Это, как мы скоро поняли, был декан. Звали его Александр Павлович Плакатин. Пройдет совсем немного времени, и он станет всеобщим нашем любимцем».
Работы у Плакатина было много. Нужно было набрать студентов, найти преподавателей, следить за дисциплиной и вести научную работу.
В первом наборе студентов было около 60 человек. В течение года на новом факультете наблюдалась сильная текучесть в составе студенчества. Из принятых абитуриентов к концу первого семестра осталось всего 44, а к концу учебного года – 39 чел. Даже увеличение приема на факультет не сняло проблему текучести студенческого состава. Отчет следующего года свидетельствовал, что в начале учебного года числилось на 1 курсе 161 чел. и на 2 курсе – 36 чел. Наибольшее число студентов покидало стены факультета по собственному желанию и ввиду невнесения платы за обучение. Материальное положение многих студентов было тяжелым и необходимость платить за обучение была обременительной. В начале 1930-х гг. существовала плата за обучение, хотя доля вносивших ее сокращалась. После 1931/32 учебного года ее отменили, но в октябре 1940 г. вновь ввели.
Но факультет не сбавлял темпов своей работы, даже испытывая трудности, и большая заслуга в этом была самого Александра Павловича. Его энтузиазм, любовь к науке и студентам навсегда запомнились его ученикам и коллегам. Как пишет в своих воспоминаниях Николай Петрович Муньков, выпускник факультета и преподаватель, а затем и заведующий кафедрой истории СССР КГПИ: «Самым блестящим лектором на первом курсе был наш декан, единственный в те годы в г. Казани кандидат исторических наук Александр Павлович Плакатин, воспитанник Московского университета. Он читал нам лекции по основам марксизма-ленинизма (так в те годы назывался курс истории КПСС) в первой аудитории физмата. Бодрым, уверенным шагом, выставив грудь вперед, вступал он на кафедру. Читал Плакатин великолепно. Запомнился один фрагмент из его лекции: Россия, породившая титанов мысли, как Чернышевский и Добролюбов, не погибнет, породивши прохвоста Бакунина и недоучившихся студентиков. А.П. Плакатин хорошо относился ко всем студентам, но особенно любил наших историков-второкурсников: это были его любимые дети-студенты первого приема. Студенты платили ему такой же любовью».
Любовь студентов была не только к характеру самого Плакатина, но и к его знаниям, умению подать информацию и сделать занятие незабываемым. Как вспоминает Г.Н. Вульфсон: «У него не было конспектов. […] Говорил он свободно, рассуждал смело и был очень находчив. После лекций мы задавали ему вопросы. Александр Павлович всякий раз отвечал четко, остроумно. Его нельзя было загнать в угол. Каждая его лекция была для нас праздником».
Война изменила абсолютно все, как на самом факультете, так и в университете. В августе 1941 г. Александр Павлович ушел добровольцем на фронт. До окончания войны на историко-филологическом факультете сменилось 6 деканов.
Сам же Александр Павлович в составе 1160 полка 352 стрелковой дивизии, сформированной в Бугульме в августе 1941 г., служил комиссаром, а затем заместителем командира полка по политической части.
Его боевой путь лежал через самые тяжелые столкновения и бои. Плакатин участвовал в обороне Москвы, освобождении Гжатска, Вязьмы и многих десятков сел и деревень Смоленщины. В своих письмах к супруге он всегда вспоминал Казань и мечтал вернуться к занятиям со студентами: «[…] Как соскучился я по Казани, по родным местам, близким людям. Сидим в крестьянской бане, от коптилки дым, копоть. Холодно. Сёла тут жгут гады начисто. Каждую деревню приходится брать с боем… Берем. Даем им жару. Если так пойдет, то осенью 1942 года начну курс лекций в университете. Как вы все там поживаете. Целую крепко-крепко Александр».
Александр Плакатин был награжден орденом Красной Звезды и представлен к ордену Отечественной войны, но получить его не успел.
3 апреля 1943 г. Александр Павлович погиб подорвавшись на мине. Весь личный состав дивизии, в которой он служил, относился к нему с глубоким уважением. Как политрук он сплотил коллектив дивизии, сумевшей выполнить поставленные командованием боевые задачи. Согласно некрологу из фронтовой газеты «Вперед на Запад» прощаться с майором Плакатиным пришли бойцы, командиры и политработники подразделения полка, командир полка – майор Пронин, зам. командира дивизии по политчасти подполковник Мищенков, работники политотдела дивизии и других частей. В своих траурных речах бойцы и командиры поклялись не выпускать из рук оружие до полного разгрома ненавистного врага, за кровь товарища Плакатина уничтожить сотни и тысячи фашистов.
Похоронен Александр Павлович в городе Вязьме. Студенты и коллеги очень тяжело переживали смерть учителя и товарища. В память о нём с 1970 г. кружок «Военный историк» проводит ежегодные митинги в честь первого декана исторического факультета. В 1979 г. бойцы Снежного десанта историко-филологического факультета Казанского университета побывали на его могиле и привезли горсть земли, которая и сегодня хранится в музее истории Казанского университета в разделе, посвященном Великой Отечественной войне.
Автор: Казаков А.И.
[1]Яруллина Г. М. Создание и становление исторического факультета Казанского Государственного Университета в предвоенные и военные годы (1939- 1945): история и повседневность // Научно-методический электронный журнал «Концепт». – 2013. – Т. 3. – С. 3336–3340. – URL: http://e-koncept.ru/2013/53673.htm..
Сегодня нет
ни времен, ни пространств,
не то что
людской голос –
передадим
за сотню стран
и как
шевелится волос!
В. Маяковский «Радио-агитатор»
В этом году исполняется 225-лет со дня создания радио.
7 мая 1895 г. А.С. Попов продемонстрировал работу созданного им впервые в мире радиоприемника. Значение средств связи возросло в период Первой мировой и Гражданской войн, Февральской и Октябрьской революций. Велика была роль средств связи в Гражданской войне, один из эпицентров которой находился на территории Среднего Поволжья, включая земли Татарстана. В критических условиях владение телеграфной и телефонной связью являлось одним из ключевых ресурсов для обеспечения победы.
Несмотря на то, что прошло уже 225 лет, радио по-прежнему играет огромную роль в жизни людей самого разного возраста. Активное развитие технологий внесло свои коррективы, сегодня особым спросом пользуется онлайн-радио. Во время Второй Мировой войны радиосвязь стала важнейшим средством оперативного управления войсками и информирования населения огромной страны. 22 июня 1941 г. ранним утром в 4 часа неожиданно начали поступать звонки из Минска, Риги, Киева и других городов. Корреспонденты радио сообщали, что города бомбит немецкая авиация. Через некоторое время вызвали Ю.Б. Левитана. Из Кремля поступил пакет с сообщением о том, что в 12 часов будет передано важное правительственное заявление. В 12:00 с заявлением Советского правительства выступил председатель Совета Народных Комиссаров В.М. Молотов. В заявлении говорилось о том, что фашистская Германия совершила вероломное, внезапное нападение на Советский Союз, несмотря на то, что в 1939 году был заключен договор о ненападении между СССР и Германией, пакт Молотова-Риббентропа. Заявление заканчивалось словами: «Наше дело правое», «Враг будет разбит!», «Победа будет за нами!». Миллионы людей услышали это сообщение из громкоговорителей, которые были разработаны в 1921 г., группой радиоспециалистов 2-й Казанской военной базой радиотелеграфных формирований.
В 1918 г. в составе стрелковых дивизий начали формироваться батальоны связи, в кавалерийских и иных частях образовывались подразделения и команды связи. В Саратове и во Владимире были созданы две базы радиотелеграфных формирований Красной Армии, являвшиеся учебными и техническими центрами подготовки радиоподразделений. В Саратове 2-я база радиотелеграфных формирований находилась всего несколько месяцев. В связи с неблагоприятной военной обстановкой в этом районе было принято решение перевести базу в г. Арзамас, а затем в Казань.
Начальником базы был назначен опытный радиоспециалист, выпускник физико-математического факультета (1910) Казанского университета А.Т. Углов (1884-1938). В 1914 г. он был мобилизован, а летом 1915 г. направлен в Петроград, в офицерскую электротехническую школу, которая выпустила многих выдающихся деятелей радиотехники. Как талантливого специалиста, его оставили в этом учебном заведении, где он заведовал радиокабинетом.
С 1 сентября 1919 г. 2-я база радиотелеграфных формирований официально стала называться 2-й Казанской базой радиотелеграфных формирований. Базе был передан личный состав и имущество эвакуированного сюда из Петрограда бывшего учебно-запасного электротехнического батальона, снабжавшего в годы Первой мировой войны русскую армию радиотелеграфными устройствами и специалистами.
Первые научно-технические разработки проводились на квартирах начальника базы А.Т. Углова и начальника радиостанции Управления базы А.В. Дикарева. Только в конце января 1920 г. радиолаборатория разместилась в небольшом деревянном доме на Арском поле.
2-я Казанская база радиотелеграфных формирований готовила для Красной Армии радиостанции, пеленгаторные станции, телеграфные и авиационные отделения. С ноября 1920 г. начал выходить научный журнал «Радиотехнические известия 2-й базы радиотелеграфных формирований», освещавший работы по радиотелеграфированию.
На базе проводилась большая научно-исследовательская работа по разработке новейших, по тому времени, радиостанций. В лабораторию был привлечен профессор Казанского университета, известный своими исследованиями в области внутреннего фотоэффекта, в то время находившийся в эвакуации в Томске, В.А. Ульянин. В письме на имя начальника радиоотдела Управления радиосвязи Красной Армии А.Т. Углов писал: «Прошу Вашего ходатайства перед Народным комиссариатом просвещения о командировании профессора Ульянина и его ассистента Соколова из Томского университета с тем, чтобы они помогли 2-й радиобазе в ее работах по беспроволочной радиотелеграфии и радиотелефонии. Для обеспечения его и его ассистента прошу дать соответствующую телеграмму в Томскую радиобазу, копию каковой направить профессору Ульянину». В штате радиолаборатории было всего шесть человек: Н.Т. Углов, А.В. Дикарев, З.В. Виткевич, Л.В. Виткевич, К.А. Кравчук, М.И. Лохтина.
Во 2-й Казанской базе радиотелеграфных формирований были проведены опыты, положившие в нашей стране начало звуковому вещанию по проводам. Еще в 1920 г. при испытаниях мощного радиопередатчика Казанской радиобазы была достигнута дальность слышимости в 1000 км. (Казань-Астрахань). Приём велся с помощью 6-кратного лампового усилителя конструкции А.В. Дикарева. Летом 1921 г. оба радиопередатчика Казанской радиобазы поддерживали уверенную связь почти со всеми городами Поволжья (Нижний Новгород, Уфа, Самара, Саратов).
1 мая 1921 г. сотрудники 2-й Казанской военной базы радиотелеграфных формирований установили рупоры на Театральной площади и в Красноармейском саду для усиления голоса оратора. Когда начали читать газету, звуками громкой речи заполнилась вся площадь. 7 мая новость о громкоговорителе напечатали в газетах «Правда» и «Известия». Прочитав новость, В.И. Ленин послал следующую записку Управлению делами Совнаркома: «Я читаю сегодня в газетах, что в Казани испытан (и дал прекрасные результаты) рупор, усиливающий телефон. […] Если верно, надо поставить в Москве и в Питере…».
3 июня 1921 г. Совет труда и обороны вынес постановление, которое поручало Народному комиссариату почт и телеграфов срочно организовать в Москве передачу «устной газеты» с применением громкоговорящих телефонов на шести площадях.
Усилитель Казанской базы радиоформирований был передан Управлению Московской городской телефонной сети. К 17 июня 1921 г. (дню открытия 3-го Конгресса Коминтерна) монтажные работы по прокладке телефонных проводов на площади и установке форпостных телефонов были закончены. Днём на площадях Театральная (б. Свердлова), Серпуховской (б. Добрынинской), Елоховской (б. Бауманской), площади Андроньевской (б. Прямикова), у Крестьянской заставы и на Девичьем поле перед группами москвичей внезапно раздалась громкая человеческая речь – шла передача последних известий РОСТА (Российского Телеграфного Агентства). С этого дня ежедневно от 21 до 23 часов через громкоговорящие телефоны регулярно передавалась «устная газета» РОСТА. Нередко, кроме газетных сообщений, передавались доклады и популярные лекции. «Устные газеты» у москвичей пользовались огромным успехом. Вечерами на площадях к началу передачи собиралось множество слушателей.
[…]
А нынче
от вечных ночей
до стран,
где солнце без тени,
в мильон
ушей слухачей
влезают
слова по антенне!
[…]
Чтоб шли
скорей
века без оков,
чтоб близилась
эта дата –
бубни
миллионом
своих языков,
радио-агитатор!
В. Маяковский «Радио-агитатор». 1925 г.
1 ноября 1921 г. Комитет по делам изобретений вынес постановление о премировании коллектива сотрудников 2-й Казанской радиобазы, построившего и успешно испытавшего радиотелефонные передатчики, 31 млн. руб.
В последующие годы Казанская радиобаза была преобразована в отдельный радиобатальон, который построил свою радиовещательную станцию, осуществлявшую передачи лекций, концертов. Опытный концерт этой радиостанции 1 мая 1923 г. был хорошо слышен в Самаре, Саратове, Ижевске и других городах. В дальнейшем, основная группа коллектива работников 2-й радиобазы перешла на работу в Центральную радиолабораторию Треста заводов слабого тока в Ленинграде.
Казанский университет готовится к завершению учебного года в условиях самоизоляции. А мы предлагаем вспомнить, как менялась жизнь студентов в годы войны. Работала ли студенческая столовая? Какими были учебные планы? О чем просили студентов преподаватели?
Осенью 1941 г. была ведена продуктовая карточная система. В очередях приходилось стоять по много часов, чтобы получить скудный паек. Служащие университета получали 400 г хлеба в день. В месяц выдавали 300 г сахара, 1200 г мяса и рыбы, 200 г жиров, 600 г круп. Студенты получали столько же. Детям преподавателей до 12 лет выдавали по 400 г хлеба, 300 г сахара, 400 г мяса и рыбы, 300 г жиров, 800 г круп и макарон. Некоторые счастливцы могли получить карточку «усиленного дополнительного питания» («УДП») на 200 г хлеба. Сами учащиеся называли их «умрешь днем позже».
Продукты на рынке стоили слишком дорого для университетских людей, но там можно было найти товары, которых не было в пайке, например, молоко.
Способность студентов готовить из скудных продуктов запомнилась современникам.
Один из студентов тех лет вспоминал: «Наша хозяйка удивлялась, как это мы умудрялись печь на сковороде лепешки без масла».
Карточка состояла из нескольких талонов, которые последовательно отрывали при получении очередной порции. Эти же талоны использовались, как своеобразная валюта в университетской столовой. За тарелку супа из мороженной капусты и картошки с растительным маслом и несладкий чай отрывали по одному талону от карточек на крупу, сахар и жиры. За обед из куска селедки с ложкой гарнира, компотом и киселем студент прощался сразу с двумя талонами.
Посещению столовой так же предшествовало долгое стояние в очередях: посуды на всех не хватало.
Мы уже писали о том, как академик Л.А. Орбели придумал собирать в реке моллюсков для питания. Многие профессора были озабочены вопросами пропитания и старались помочь коллегам. В.И. Баранов, Н.А. Ливанов и другие читали лекции о том, как готовить дикорастущие растения, улиток, ежей, ворон, лягушек, ящериц, яйца муравьев, пчел и шершней. Помогало то, что университет выращивал своими силами зелень: укроп, петрушку, сельдерей.
Университетской знаменитостью был студент по прозвищу «Зон». Секретарь комсомольской организации университета писал, что «на Зоне весь натуральный обмен КГУ держится». Юноша помогал и студентам, и преподавателям. Например, он сбывал мыло, которое подпольно делал один из химиков. Для упомянутого секретаря комсомола Зон смог обменять книгу «Три мушкетера» на продукты: «За каждого мушкетера [кило картошки], одну кормовую свеклу за д’Артаньяна, пучок морковки за гвардейца кардинала и одну редьку за леди Винтер. Больше не дали».
В первом семестре 1941 г. занятий не было. Потом они проходили не регулярно. К январю 1942 г. 72 % студентов были мобилизованы. Из 65 историков, которые поступили в 1939 г., закончили университет в 1945 г. только тринадцать человек, из 155 биологов, поступивших в 1940 г. смогли закончить курс обучения восемь.
При этом студенты, не мобилизованные в армию, трудились на благо фронта. Они участвовали в строительства «Казанского обвода» – оборонительных рубежей на берегу Волги. Работать приходилось в условиях нехватки техники, продовольствия и тёплой одежды. Решить последнюю проблему пытались всеми способами: красные университетские шторы сняли, сделали из них онучи и отправили строителям обвода. Грунт зимой сначала прогревали кострами, а потом разбивали кирками и ломами. При этом студенты КГУ, авиационного и педагогического институтов сыграли значительную роль в строительстве, что далось им непросто.
«С октября месяца студенты Казанского гос. университета были направлены на спец. строительство на работу. Прошло уже 3 м-ца и им нет никакого отдыха. В чем дело? Разве можно так бездушно относиться к людям? Послали студентов и ладно, а какую проявили к ним заботу, обеспечили условия работы? Нет. Почему? А потому что много еще у нас бездушного, бесчеловечного отношения. Штаб университета находится на территории Чувашской АССР, в Урмарах, Тигешский сельсовет, деревня Козымерово – в результате бесчеловечного отношения студенты сидят без хлеба, завшивели в течение 3-х месяцев находясь в таких условиях, так как на отдых не отпускают», – из письма Первому секретарю Татарского обкома ВКП(б).
Студентов привлекали и к другим работам – разгрузке барж, транспортировке дров. Относительной удачей для студента была работа в колхозах и совхозах. Местные жители жалели молодежь из города и делились мукой и горохом.
После эвакуации в Казань Академии наук СССР, в университете осталось только 25 учебных аудиторий. Остальные были заняты московскими и ленинградскими лабораториями и фондами. «Мы слушали лекции в каких-то закутках, чаще всего в темном коридоре на третьем этаже», – вспоминала – студентка биофака КГУ Иванова Р.Г.
При этом нагрузка на преподавателей составляла 42 часа в неделю, пар было много. Ведь университет перешёл на трёхлетнюю систему обучения и сократил каникулы.
Иногда студенты получали от преподавателей необычные по современным меркам задания. «Петр Алексеевич Широков решил воспользоваться присутствием ученых Москвы и Ленинграда. Так как среди книг, привезенных ими, были отсутствовавшие в Казани, одну из таких книг Петр Алексеевич поручил мне переписывать. Помню, что она была на французском языке», – вспоминала Н.К. Кузнецова, выпускница КГУ 1944 г.
Так и проходили для студентов КГУ военные годы – работа, учёба, помощь своим преподавателям и друг другу. А впереди был 1945 г. и День Победы. Следом – долгий период восстановления университета. Но это уже отдельная история, о которой мы вам обязательно расскажем.
Автор: Ротов И.М.
Вчера сотрудники вузовских музеев России и Украины собрались на очередной вебинар «Дети в вузовском музее. Как занять и что делать?». Во время встречи on-line они поделились опытом работы с самой требовательной, активной и желанной для музея аудиторией – детьми. Запись вебинара доступна по ссылке: https://vk.com/club131150671?z=video-131150671_456239076%2Fc0d90014e66d16b2cb%2Fpl_wall_-131150671 или https://www.facebook.com/museumskfu/videos/4003236839716861/
Модератором вебинара выступила директор Музея истории Казанского университета С.А. Фролова. В начале, она обратилась с приветствием к присутствующим, перечислила участников и обозначила вопросы для обсуждения, кратко остановилась на разнообразии программа для детей в музеях КФУ. «Основными посетителями вузовских музеев традиционно являются студенты и учащиеся 9-11 классов – будущие абитуриенты. С 2016 г. Музей истории Казанского университета начал работу со школьниками младшего и среднего школьного возраста, а также с семейной аудиторией», – рассказала С.А. Фролова. Были внедрены новые формы работы: квесты, музейные занятия, мастер-классы. Первый подобный опыт – квест «Путешествие в университетском пространстве». Он был организован музеями для студентов КФУ 18 мая 2016 г. к Международному дню музеев и включал посещение не только музеев, но и объектов на территории университетского комплекса (зданий, памятников). Сегодня квест проводится и для школьников, и для студентов. В нем могут участвовать несколько музеев КФУ. Со временем квест был переведен на английский язык и стал частью программы для участников английского лагеря «Discover KFU».
Специалист по учету музейных И.М. Ротов активно участвует в организации музейных занятий для детей. Он рассказал о проведение в Музее истории Казанского университета семейной игры «Музейный лабиринт». Дети младшего возраста часто посещают экспозицию с родителями, полноценную экскурсию им слушать тяжело. Задания по экспозиции с поиском интересных экспонатов вместе с родителями позволяет увлекательно провести время в музее.
Хранитель музейных предметов Музея истории Казанского университета Р.Р. Хазиахметова поведала о новом проекте Музея истории для первокурсников КФУ: квест «Моя Alma mater». Его особенность в том, что студенты знакомятся не только с историей университета, его музеями, но и важными объектами студенческой жизни: библиотекой, столовой, профкомом и другими подразделениями.
Специалист по экспозиционно-выставочной деятельности Музея Н.И. Лобачевского А.И. Казаков представил детские программы, реализованные в Музее Н.И. Лобачевского. Здесь проводятся регулярно детские программы по постоянной экспозиции: «Старорусские меры длины», «Удивительная симметрия», «Дневник впечатлений» и викторина «У Лобачевского».
С мая 2019 г. в музее появилась новая программа «Школа юных» – цикл занятий для детей, тематика которых связана с временными выставками, проходящими в выставочном зале музея. Раз в неделю на протяжении всего срока выставки для небольшой группы детей (не более 10 человек) проводятся занятия. 18 мая 2019 г. открылась выставка «Археолог», посвященная 90-летию со дня рождения профессора, д.и.н. А.Х. Халикова. Ее сопровождала первая школа – «Школа юного археолога». С октября 2019 г. на выставке «Первый русский астроном» открылась «Школа юного путешественника». «Школа юных» пользуется успехом у детей и их родителей. Занятия позволяют в увлекательной и игровой форме рассказать детям научные вопросы, смастерить простые приборы своими руками.
Успешным был опыт организации и проведения новогодних представлений для детей в музее Н.И. Лобачевского. Сюжет, характеристики действующих лиц, задания – всё разрабатывалось сотрудниками музея. В этом году в представлении «Воображаемый остров» приняли участие около 200 школьников.
Сотрудник Зоологического музея и гербария им. Э.А. Эверсмана С. Кремкова отметила, что самое главное в работе с детьми – найти подход к каждой экскурсионной группе и мотивировать участников. Экскурсовод ведет диалог с группой, проводя аналогии и задавая вопросы. Особой популярностью в музее пользуются занятия: «Микромир», «Чей это череп», «Жители подводного мира».
Директор Этнографического музея Е.Г. Гущина рассказала о трех основных видах проведения музейных занятий в музее: совместные программы с остальными музеями КФУ, собственно программы Этнографического музея, проекты Института международных отношений. Музеем представлено два вида программ: «Калейдоскоп культур» и «Наш дом Татарстан», состоящие из нескольких музейных занятий. В музей часто обращаются учителя с просьбой провести специальные занятия для детей на темы «Расы», «Религии» и «Великие географические открытия». Елена Геннадьевна также отметила, что Этнографический музей, в силу особенностей, не может проводить занятия в будние дни, но в каникулы студентов и по субботам музей готов принимать посетителей.
Заведующая отделом Геологического музея им. А.А. Штукенберга А.В. Хусаинова поделилась опытом организации и проведения в музее квестов для детей «Мамонтенок Гео», мастер-классов. Музей работает с детьми с особенностями развитиями. В этом году сотрудники Геологического музея им. А.А. Штукенберга А.В. Хусаинова и Е.М. Нуриева стали победителями Всероссийского конкурса популяризации музеев геологической направленности «Приходите к нам в музей» в номинации «Разработка мероприятия в образовательном пространстве музея».
Директор Музея истории Харьковский национальный университета им. В.Н. Каразина В. Иващенко рассказала о двух основных проектах привлечения школьников в музей: площадка интерактивной науки – учебный центр «Ландау-центр» и программа «Открой для себя Каразинский», включающая в себя посещение музеев, факультетов, галерей.
Для посетителей музей создал специальные интерактивные фотозоны: университетские карикатуры, реконструкция университетской формы, которые используются в костюмированных экскурсиях и различных перфомансах, таких как «Любовь, сбереженная в листах», «Поэзия потерь и надежд».
В музее была создана программа для школьников: кружок «Мастерство историка», который включает в себя работу с источниками, основы знаний по вспомогательным историческим дисциплинам. Сейчас он вошел в состав Малого университета. В дальнейшем музей планирует проводить различные конкурсы, онлайн и оффлайн игры, квесты.
Музейные занятия в Музее Казанской химической школы представила заведующая музеем Л.И. Алтынова. Музей находится в историческом здании с сохранившимся интерьером XIX в., в котором до сих пор существует действующие лаборатории Химического института им. А.М. Бутлерова. Музей предлагает занятия для детских групп дошкольного и школьного возраста: «Мыльная опера», «О чем молчат чернила». Занятия проводятся для небольшой группы детей с соблюдением техники безопасности.
В заключении С.А. Фролова рассказала о ежегодной акции «Университетские музеи дети», которая проводится среди вузовских музеев России. 8 февраля, в день Российской науки университетские музеи были открыты для детей и семейных посетителей. В этом году в акции участвовали музеи 10 вузов. Мы призываем и остальные вузы принять участие в этой акции в 2021 г.
Всего в вебинаре приняли участие 23 человека, сотрудники музеев Казанского (Приволжского) федерального университета, Тюменского государственного университета, Томского государственного университета, Харьковского национального университета им. В.Н. Каразина.
Ждем вас на следующем вебинаре: «Волонтеры в вузовском музее», который состоится 12 мая в 11.00.
Заявки с темами выступлений просьба высылать по адресу: museums.kpfu@kpfu.ru.
Ждем Ваших предложений о тематике новых вебинаров.
