Производство стекла, пороха, выделка кож, изготовление красок и некоторых лекарств, текстильное производство. Что могло объединять различные отрасли хозяйства? Для их изготовления требовался поташ.
Поташ – одна из солей, известных людям ещё в древности, является средней солью калия и угольной кислоты (K2CO3) – легкое пористое вещество белого или иногда бурого цвета со щелочными свойствами. Слово «поташ» происходит от древнего немецкого слова «Pott» – горшок, «Asch» – зола. Худший сорт поташа назывался «смольчуга».
Поташный промысел – получение карбоната калия (поташа из золы) был известен людям с древнейших времен. Производство было сосредоточено в местах, богатых лесом – кое-где в Европе, но, в основном, в России и в Северной Америке. В России Петр I в 1721 г., с целью сбережения леса, установил монополию на производство поташа: «Нигде никому отнюдь поташа не делать и никому не продавать под страхом ссылки в вечную каторжную работу».
Процесс производства поташа заключался в пережигании древесины, реже – травы и гречишной соломы, замачивании и выпаривании золы в чанах с последующим прокаливанием в печи. Среди нескольких вариантов получения поташа выделялся архаичный «казанский способ» – без промежуточного замачивания золы. В Казанской губернии был известен «казанский шадрик», который изготавливался способом мокрого прокаливания: на лесной поляне сжигались дрова (пока не нагорит куча золы 150-200 пудов), затем зола остужалась и сгребалась в сторону; на месте костра настилались 3-4 сухие осиновые или липовые подкладины, поперек которых плотно выкладывались колотые дрова, покрытые слоем золы, смоченной до консистенции густого теста; дрова укладывались ряд за рядом, пока не использовалась вся зола. Костер поджигали и при сгорании шадрик был готов. Расход древесины при производстве поташа был огромным. Так, из золы, образовавшейся за счет сжигания 1 куб.м. вяза получалось 760 г., ивы – 630 г., из липы – 500 г. поташа.
Поташный промысел в Казанской губернии зафиксирован с конца ΧVΙΙ в. и был широко распространен в Свияжском, Царевокошайском, Мамадышском и др. уездах. Для устройства «поташных заводов» необходимо было два главных условия: наличие большого количества дешёвого леса (в основном лиственных пород деревьев) и близость источника воды. До середины ΧΙΧ в. в Казанской губернии лесов было предостаточно, что обеспечивало широкое распространение поташного производства.
Одним из купцов, устроивших завод по производству поташа, был Мамадышский купец 2-й гильдии Т.П. Михайлов. Его завод находился недалеко от деревни Малый Битоман. Для получения поташа использовалась печная и овинная зола, покупаемая у жителей разных селений и казённые дрова, приобретаемые по билетам местного лесничего. Работа на предприятии производилась круглогодично. Для получения поташа использовались вольнонаёмные рабочие, татары и русские, которым платили по 10 рублей в месяц.
Помимо Т.Ф. Михайлова в Казанской губернии поташные заводы держали: А.А. Фукс – жена профессора Казанского Императорского университета К.Ф Фукса, племянница поэта эпохи романтизма Г.П. Каменева, и титулярный советник Лука Левитский. Производимый заводами и фабриками поташ продавался в Казани и на Нижегородской ярмарке.
На рубеже 1850-1860-х гг. поташ, вывозимый из России в Англию, Германию, Голландию и добытый из древесины, был известен под названием «казанский». Производство поташа носило артельный характер. В конце ΧΙΧ в. поташным и лесохимическим промыслами занимались свыше 3 тыс. человек.
Поташ использовался для производства дымного пороха. В Казанской губернии его начали изготавливать в 1788 г. на специально построенном пороховом заводе. В конце XIX в. появились обновленные рецептуры производства такого пороха. Большой вклад в это внес Дмитрий Иванович Менделеев. Первые опыты по внедрению новой технологии были им проведены именно в Казанской губернии.
Поташ является также одним из компонентов для изготовления стекла, наряду с кремнеземом (песок, кварц), доломитом и известью. Для изготовления оптического стекла также нужны сода и поташ. Содовое стекло легкоплавкое и прозрачное. Оно отлично подходило для изготовления линз. Поташное стекло тугоплавкое, с хорошей отражательной способностью, а потому незаменимо для астрономических рефлекторов. Однако в промышленных объемах сода и поташ стали доступны только в 1860-х гг.
В Казанской губернии основным центром производства стекла был Царевококшайский уезд. Отчасти это были частные заводы некоторых землевладельцев, таких как: завод Желтухиных, завод Месетникова, Кужерский завод и др.
Один из первых стекольных заводов был основан Ф.Ф. Желтухиным в конце XVIII в. в селе Воскресенском Царевококшайского уезда Казанской губернии (ныне Моркинский район Марий Эл). Расцвет Воскресенского завода наступил несколько позже, при внуке Федора Федоровича – Алексее Дмитриевиче Желтухине, при котором работало уже два стекольных завода. Один размещался в селе Петровское, им же самим основанном. Другой, Горинский, стекольный завод находился в 8 км от села по Параньгинской дороге. На Петровском стекольном заводе выпускались стекло разных расцветок и размеров, посуда различных сортов.
Таким образом, вплоть до 80-х годов ΧΙΧ в. поташное производство пользовалось огромным спросом на различных предприятиях в различных отраслях промышленности и имело большое распространение, как в Казанской губернии, так и по всему Поволжью.
Казанский университет славен выдающимися учеными, научными открытиями, писателями, государственными деятелями. Одна из страниц его истории посвящена В.И. Ленину. В экспозиции музея истории университета представлены документы, которые рассказывают о пребывании В. Ульянова в стенах университета, о начале его революционной деятельности. Во время экскурсии посетители часто задают вопрос: «Почему В.Ульянов местом обучения избрал Казанский университет, юридический факультет?».
Отвечаем на него. В Казани учился его отец семейства – Илья Николаевич Ульянов, закончивший физико-математической факультет университета в 1854 г. В Казани проживали многочисленные родственники, сестры Марии Александровны. Недалеко от Казани находилось имение деда Александра Дмитриевича Бланка – с. Кокушкино, куда часто приезжала на отдых семья Ульяновых.
1887 г., когда Володя Ульянов поступал в университет, был очень трудным для семьи. Его старший брат Александр был казнен за покушение на жизнь императора Александра III. За семьей установлен негласный полицейский надзор. Соседи, близкие и знакомые отвернулись от Ульяновых. Сложилась невыносимая обстановка в Симбирске. Именно в этот год Владимир блестяще окончил гимназию с золотой медалью. Двери столичных университетов были для него закрыты. «Прямого запрещения поступать в один из столичных университетов ему не было, – вспоминала сестра Владимира Анна, – но директор Департамента полиции дал понять матери, что лучше ему проситься в провинциальный университет, и лучше, если он будет жить при ней». На семейном совете решили переехать в Казань.
Директор Симбирской гимназии Ф.М. Керенский дал Владимиру Ульянову прекрасную характеристику, отмечая, что он «усердный, аккуратный, во всех классах гимназии был первым учеником и при окончании курса награжден золотою медалью, как самый достойнейший по успехам, развитию и поведению». Преподававший логику и словесность Керенский желал, чтобы Владимир Ульянов поступал на филологический факультет университета и был очень огорчен его выбором. Разочарование решением двоюродного брата выразил и Николай Веретенников: «Мне казалось, что юридические науки неизмеримо ниже естественных. Это мнение было тогда довольно распространенным. […] Помню, в это лето в Кокушкино приезжал читавший лекции по математической физике в Казанском университете Г.Н. Шебуев. Он долго, очень долго расхаживал с Володей по саду и беседовал. О чем у них шел разговор, не знаю, но слышал потом, как не однажды Шебуев с увлечением уверял, что Владимиру Ильичу непременно следует поступать на математический факультет, что у него «определенно математический склад ума».
Прошение и характеристика В.И. Ульянова для поступления в Казанский университет. Из экспозиции Музея истории Казанского университета
Анна Ильинична так объясняла причину выбора именно юридического факультета В. Ульяновым: «Владимир Ильич тогда уже интересовался юридическими и политико-экономическими науками, а кроме того, не был склонен к профессии педагога, да и знал, что она для него будет закрыта». Дмитрий Ильич Ульянов в своих воспоминаниях также отмечал, что в последних классах гимназии Владимир Ульянов тяготел к изучению «буржуазного общества, его экономической структуры, его права, к изучению в целом современного общества».
Выбор юридического факультета давал возможность не служить в системе государственных учреждений, закрытых для брата государственного преступника, а иметь свободную профессию и определялся не только прагматическими соображениями.
Своему двоюродному брату Николаю Веретенникову Владимир сказал: «Теперь такое время, нужно изучать науки права и политическую экономию. Может быть, в другое время я избрал бы другие науки».
Сегодня в 100-летний юбилей выдающегося ученого, историка, превосходного лектора, педагога, музейщика и коллекционера мы обратимся к начатой нами в социальной сети Вконтакте серии публикаций о деятельности Григория Наумовича Вульфсона в мемориальном пространстве Казанского университета.
В этот раз интересующим нас «экспонатом» является ни много, ни мало – комната, а точнее мемориальная аудитория № 7 юридического факультета. Именно с нее когда-то началось создание единого мемориального комплекса Музея истории университета. Частью этого комплекса является и актовый зал, о реставрации которого мы писали ранее в социальной сети Вконтакте. Как и в случае с актовым залом, «новое рождение» аудитории № 7 было предопределено временем и именем – 100-летним юбилеем В.И. Ульянова-Ленина.
Сегодня мы также отмечаем уже 150-летний юбилей великого вождя революции. И Казанский университет, в том числе, благодаря усилиям Г.Н. Вульфсона, находится в числе первых мест, где мы можем соприкоснуться с историей жизни молодого Володи Ульянова. Некогда студент юридического факультета Казанского университета, он зримо и незримо продолжает в нем присутствовать все эти годы после отчисления в 1887 г.
С 1924 по 2009 г. университет носил его имя. В 1924 г. практически в университетском пространстве, в Николаевском сквере, появляется первый памятник Ленину. В 1954 г. второй – напротив фасада главного здания. Собственно, и на самом фасаде, в середине фронтона, мы видим профиль бывшего студента на ордене Ленина, коим университет был награжден в 1979 г. Вполне закономерно, что еще до войны в парткоме университета обсуждался вопрос о создании Ленинской комнаты, однако война приостановила процесс. Уже после войны в январе 1948 г. проректор В.Т. Макаров и доцент И.В. Швецов с помощь юриста И.А. Ратнера (он учился в 1887 г. в одной группе с В.И. Ульяновым), обследовали и предположительно установили расположение аудитории, где студент первокурсник В.И. Ульянов слушал лекции профессора Н.П. Загоскина, о котором впоследствии хорошо отзывался. В аудитории были установлены несколько студенческих парт и восстановлена кафельная печь. Эти атрибуты создавали в общих чертах облик студенческой аудитории 80-х гг. XIX в. Начало было положено.
К столетнему же юбилею вождя было решено полностью воссоздать облик аудитории № 7 уже в качестве «Ленинской» мемориальной аудитории. Работы возглавил доцент исторического факультета Г.Н. Вульфсон, имевший опыт музейного дела, создавший ряд экспозиций в Государственном объединенном музее ТАССР (ныне Национальный музей РТ).
В распоряжении ученого был прекрасный архивный материал, фотоматериал и собственно сама аудитория. По воспоминаниям историка восстанавливать решили с нуля, ведь после многочисленных ремонтов подлинными в аудитории остались разве что паркетный пол и дверные проемы. Огромным подспорьем для реставраторов стал «Альбом фотографических снимков зданий Императорского университета и его некоторых учреждений. 1896 г.», хранившийся в фондах Государственного музея. Этот альбом был изготовлен в связи с предстоящей в 1896 г. Всероссийской художественно-промышленной выставкой в Нижнем Новгороде. Участвовать в этой выставке должен был и Казанский университет. По указанию ректора были сделаны фотографии университетских зданий, аудиторий и других помещений с тем, чтобы «дать посетителям выставки по возможности полное и наглядное понятие о состоянии обучения и воспитания» в университете. Это был качественный фотоматериал, позволяющий рассмотреть детали интерьеров. Так на фотографии удалось рассмотреть оригинальный рисунок обоев, а в одной из московских лабораторий установить их цвет. Также выяснилось, что ширина оригинальных обоев больше тех, что выпускали современные станки. Для большей аутентичности на Московской обойной фабрике нашли станок старого образца, капитально его отремонтировали, и на новообретенной технике по специально изготовленным валикам сделали обои.
По сохранившемуся в университете образцу восстановлены утраченные газовые светильники. Конечно, по соображениям безопасности сейчас в них электрические лампы с довольно тусклым светом. Они дают представление об атмосфере, царившей в аудитории в последней четверти XIX в. Были установлены оригинальные учебная доска, стол инспектора и кафедра лектора. Кафедра сейчас может показаться необычно низкой, если не знать, что профессора в Императорском университете крайне редко читали лекции стоя, предпочитая сидеть. Также были отреставрированы подлинные венские стулья, кафельная печь с печными приборами. В аудиторию в полном составе вернулись отреставрированные студенческие парты-столы. Более того, удалось по воспоминаниям еще здравствующих тогда однокурсников В.И. Ульянова установить место, где он обычно сидел – второй ряд ближе к окну, сейчас на этом месте небольшая табличка с именем известного студента. Еще одну табличку можно обнаружить на последнем ряду, где предположительно сидел, будучи студентом юридического факультета Казанского университета, Лев Николаевич Толстой. Были отреставрированы три книжных шкафа. Еще два воссозданы позднее по имеющимся образцам. В шкафах расположились оригинальные книги того времени из собрания Научной библиотеки университета: «Полное собрание законов Российской империи» (первое, второе и третье издание), сборники законов и т.п., то есть та литература, которой пользовались студенты-юристы.
Уже к апрелю 1970 г. реставрационные работы были закончены, сдана первая очередь мемориальной зоны Казанского университета. Мемориальная аудитория №7 – это яркий образец предметно-ансамблевого метода. Скрупулезно воссозданное Г.Н. Вульфсоном и его командой пространство, будто вырвано из другой реальности. Именно за правдивость атмосферы так любят эту аудиторию посетители.
Г.Н. Вульфсон за свою работу был награжден серебряной медалью ВДНХ. Лично посмотреть на плоды трудов ученого, эту живую историю в стенах университета, можно, посетив Музей истории Казанского университета, ждем вас, как только закончится карантин, а пока будьте здоровы!
С развитием современных технологий границы между городами и государствами стираются, а сегодняшний режим самоизоляции заставляет искать новые способы общения с коллегами.
21 апреля состоялся первый вебинар вузовских музеев на тему: «Университетские музеи в изоляции». Организаторы: Музей истории Казанского университета и Музей истории кооперации Российского университета кооперации (г. Мытищи).
Университетские музеи не принимают посетителей, но сотрудники продолжают работать дистанционно. Вопросы своей деятельности в изоляции, а также перспективы развития вузовских музеев обсудили сегодня на вебинаре. Запись на вебинар доступна по ссылке: https://vk.com/museumskfu?z=video-131150671_456239074%2Fvideos-131150671%2Fpl_-131150671_-2 или https://www.facebook.com/museumskfu/videos/2629499920666757/.
С.А. Фролова – директор Музея истории Казанского университета рассказала про дистанционную работу с системой КАМИС. Сотрудники музея вносят в нее данные по картотеке музейных предметов, составленной в 1990-е гг. В дальнейшем, планируется запустить «Коллекцию on-line» и увидеть уникальные предметы из собрания Музея истории, посвященные, в первую очередь, Великой Отечественной войне. Также в социальных сетях музея ежедневно выходят заметки о выдающихся студентах и преподавателях университета, музейных предметах. Кроме того, сотрудники Музея ежедневно встречаются друг с другом на вебинарах для обсуждения новостей в жизни университета, творческих проектов, статей, делятся впечатлениями относительно ситуации в городе, консультируют друг друга по бытовым, но не менее актуальным вопросам.
В своем выступлении директор Этнографического музея Казанского федерального университета Е.Г. Гущина сообщила, что активизировалась культурно-просветительская и научно-исследовательская работа музея, связанная с написанием заметок для социальных сетей. Это позволило увеличить число подписчиков. Она рассказала об участии музея в различных флешмобах, например, черно-белый флешмоб с привлечением Кунсткамеры и Российского этнографического музея. В дальнейшем музей планирует организовать совместные челленджи среди университетских музеев и прямые эфиры.
Музей истории кооперации столкнулся с проблемой трансформации своей деятельности музея – необходимости организации новых форм коммуникации между музеем и аудиторией. Зав. музеем Н.В. Яковлева поделилась опытом создания научно-исследовательского проекта по изучению кооперативного движения, аудиогида по музею на платформе IZI-travel, подчеркнула необходимость публикаций в специализированных журналах. Также она подчеркнула, важность и высокую востребованность совершенно новых онлайн проектов отличных от офлайновых проектов.
Заведующая Музеем истории Харьковского национального университета им. В.И. Каразина В.Ю. Иващенко рассказала о работе музея в социальных сетях. Работа была начата давно: Facebook с 2014 г., затем Instagram, сейчас они планируют завести Telegram для студенческой аудитории. Она совершенно справедливо отметила, что в предшествующий период социальные сети представляли собой так называемую новостную ленту, где освещались события и давались анонсы будущих мероприятий в музее. Сейчас музей перешел в другие форматы, включающие виртуальные выставки, игры на основе баз данных по истории университета, созданных ранее. Музей выступил с инициативой выставочного и научно-исследовательского проекта «Карантин 2020: Харьковский опыт», цель которого, отразить опыт людей во время карантина и собрать уникальные свидетельства этого. С проектом можно ознакомиться по ссылке: docs.google.com/forms/d/1S1aNPfhDQ64k9mcBYtcwEjp1nt1Y..
Эта идея вызвала отклик у сотрудников Музея истории Казанского университета, которые решили создать аналогичную выставку о Казани и обратились за помощью к коллегам и студентам КФУ.
Заведующая Музеем истории Томского государственного университета Д.С. Козлова рассказала о подготовке к летней практике со студентами ТГУ, занесении оцифрованных предметов в базу данных КАМИС, а также запуске нового проекта музея «Устная история университета». Проект представляет собой запись автобиографических бесед с профессорами, выпускниками ТГУ. Сейчас музей занимается расшифровкой ранее записанных интервью.
С.А. Фролова предложила создать совместные статьи, посвященные ученым, переехавшим из Казанского университета в Томский, с использованием коллекций вузовских музеев. Это было поддержано коллегами. В ближайшее время вы сможете познакомиться с этими материалами.
В Уральском федеральном университете ведется активная работа по созданию виртуальных экскурсий. Директор музейно-выставочного комплекса УрФУ Юлия Борисовна Шатон организовала с участием студентов фотофиксацию экспозиции и выставок музея, а сейчас готовится к проведению экскурсий онлайн. С проектом можно ознакомиться: https://urfu.ru/ru/about/units/ppip/mvk/3d/
Заведующая отделом музейных коллекций и редких книг Библиотечно-музейного комплекса Тюменского государственного университета С.А. Алтухова и ее коллеги также активно работают с системой КАМИС и выставляют предметы в «Коллекцию онлайн». В этом году университету исполняется 90 лет. К юбилею комплекс подготовил проект «90 историй» — выставка одного экспоната. Сейчас, в режиме самоизоляции этот проект был перенесен в сеть и предметы выставляются на сайте ТюмГУ.
Представитель Национального фонда подготовки кадров Н. Валаматзаде обратилась к участникам вебинара с вопросом: «Насколько сотрудникам вузовских музеев будет интересно повышение квалификации, связанное с работой в социальных сетях в условиях кризиса и после кризиса». Она предложила сотрудникам вузовских музеев подготовить кейсы по работе в период кризиса. Лучшие из них будут представлены на разработанном вебинаре.
Всего в вебинаре приняли участие коллеги из десяти вузов, семи городов: Казанский федеральный университет, Российский университет кооперации, Тюменский государственный университет, Харьковский национальный университет им. В.И. Каразина, Томский государственный университет, Томский политехнический университет, Пермский государственный университет, Казанский инновационный университет им. В.Г. Тимирясева, Уральский федеральный университет, Уральский государственный архитектурно-художественный университет, а также представители Национального фонда подготовки кадров.
Следующий вебинар состоится 28 апреля в 11.00 по моск. времени. Тема: «Вузовский музей: вход платный или бесплатный? Плюсы и минусы. Опыт организации экскурсионной работы в вузовском музее».
Заявки с темами выступлений просьба высылать по адресу: museums.kpfu@kpfu.ru.
Через полгода после начала Великой Отечественной войны 23 декабря 1941 г. ушел из жизни Василий Алексеевич Богородицкий – один из самых ярких представителей Казанской лингвистической школы, основанной еще И.А. Бодуэном де Куртенэ. Его вклад в науку и значение как педагога были столь велики, что уже тогда, несмотря на войну, было принято решение создать в его квартире музей, хранителем которого должна была стать его племянница. Вероятно, это могло осуществиться, если бы не война. В квартиру ученого вселили других людей, как тогда говорили «уплотнили». Хотя студенты, аспиранты и преподаватели продолжали приходить сюда, чтобы поработать с уникальной большой библиотекой ученого. Что же сделал Богородицкий – выпускник Казанского университета, профессор-лингвист?
В.А. Богородицкий одним из первых в мире начал заниматься экспериментальной фонетикой русского, татарского и других языков. В 1884 г. он создал первую в России экспериментальную фонетическую лабораторию.
Благодаря различным приборам в своей лаборатории В.А. Богородицкий предпринял попытки изучения различных свойств звуков речи. На фотографии вы можете увидеть великого ученого в созданной им лаборатории экспериментальной фонетики за работой на одном из этих приборов – кимографе. На данном аппарате происходит непосредственная фиксация на движущейся ленте артикуляционных движений гортани, рта и носа. Одна линия на ленте соответствует работе носового резонатора. Другая, самая богатая и разнообразная в своих изгибах, отмечает работу полости рта. Третья же линия фиксирует работу гортани (дрожание голосовых связок при голосе и интенсивность дрожания) или же включение и выключение гортани (ровная линия). Для исследования к правому или левому боку щитовидного хряща (кадыка) испытуемого привязывают особый прибор — ларингоон. Изложенная методика раскладывает артикуляцию речевого аппарата на носовую, ротовую и гортанную. Сопоставляя три линии, нетрудно установить, какой отрезок соответствует произносимому звуку и даже какой его фазе.
После таких исследований Василий Алексеевич Богородицкий издал несколько выпусков «Курса экспериментальной фонетики применительно к литературному русскому произношению» с атласом рисунков к текстам. Это стало основой для учебной программы дисциплины «Экспериментальная фонетика», которая на протяжении почти двух веков активно используется языковедами многих стран. Интересно, что Богородицкий предложил называть гласные звуки «ртораскрывателями», а согласные – «ртосмыкателями». Он утверждал, что язык – это не только средство выражения мысли, он является собственно орудием мышления.
Сейчас многие ученые продолжают использовать кимограф, но активно вводят и современные методы. Так, для изучения звуков речи исследователи используют прямое фотографирование, микрофотосъемку, магнитофон и компьютер. Тем не менее, нельзя не отметить тот вклад, который внес великий лингвист. Именно благодаря ему по всему миру продолжают работать лаборатории экспериментальной фонетики, а результаты его исследований ученые активно внедряют в свои работы.
Фильм о В.А. Богородицком из цикла»Рыцари вечности».
Знакомьтесь! Фёдор Покровский.
О нём мы знаем очень мало. Но это только пока.
В Музей истории пришло письмо из Твери с тремя фотографиями. Молодой человек на снимках будто бы учился в Казанском университете в начале XX в. Сотрудникам музея предстоит работа по атрибуции присланных материалов. Но уже сейчас можно кое-что сказать.
Мундир, в котором Фёдор, скорее институтский, чем университетский. Совсем иные знаки отличия. К сожалению, эмульсия на втором снимке не даёт возможность рассмотреть вензель на контр-погоне. От потомков известно, что в 1917 г. Фёдор Покровский работал ветеринаром в Риге. Возможно, он учился в Казанском ветеринарном институте?
Скоро мы это выясним. А пока вы можете следить за обсуждением данной темы на нашей странице в Facebook (https://vk.cc/at0jOv). Там же можно подробнее рассмотреть эти уникальные фотографии. Или наберитесь терпения, по итогам работы мы опубликуем материал в этой группе.
Посмотреть на форму студентов и профессоров Казанского Императорского университета вы сможете в Музее истории Казанского университета после окончания карантина.
Адрес: 420008, г. Казань, ул. Кремлевская, 18, 2 этаж.
Время работы: понедельник – суббота с 9.00 до 18.00,
выходной – воскресенье.
Предварительная запись по тел.: +7 (960) 031-01-30, +7 (843) 238-15-73. https://vk.com/museumskfu
Что объединяет кошек, тюбетейку и теорию относительности? – Ученый, математик Казанского университета Алексей Зиновьевич Петров (1910-1972)!
О жизни А.З. Петрова можно снять многосерийный фильм – так она была насыщена и непредсказуема. Будучи двенадцатым ребенком (из тринадцати!) в семье сельского священника, юный Алексей рано лишился отца. Вместе с младшим братом он попал на попечение к своей тете. В родном селе Кошки, Самарской губернии, мальчик получил начальное образование, а в городе Мелекесс (ныне Дмитровград) он закончил семилетнюю школу в 1926 г. В 1931 году вместе с братом он приехал на заработки в Казань, где его жизнь круто изменилась. Работая на строительстве КазГРЭС (ТЭЦ-1), он стал готовиться к экзаменам за среднюю школу. Его мечта – Казанский государственный университет. В 1932 г. упорство и терпение Алексея были вознаграждены: он поступил на физико-математический факультет.
В университете под руководством геометра, профессора П.А. Широкова Алексей Зиновьевич занимался приложением геометрии к теории гравитации. По окончании университета в 1937 г. он продолжил научную работу и преподавал в Марийском педагогическом, Казанском государственном педагогическом и Казанском авиационном институтах.
После начала Великой Отечественной войны Петров был призван в армию. С декабря 1941 г. командовал взводом минометчиков. В январе 1943 г., получив отпуск для защиты кандидатской диссертации, с успехом защитился и получил степень кандидата физико-математических наук. В том же году был тяжело ранен, демобилизован и вернулся в Казань. Здесь он продолжил работу в КАИ, одновременно с этим занимал должность доцента кафедры математики Казанского университета.
С 1947 г. Алексей Зиновьевич работал в Казанском государственном университете на кафедре геометрии. Через год он приступил к изучению пространства Эйнштейна, а в 1952-1954 гг. доказал теорему, принесшую ему мировую известность. В этой теореме устанавливается существование трёх типов пространств Эйнштейна (типов Петрова). Это исследование стало основой докторской диссертации А.З. Петрова, защищенной им в 1957 г. в МГУ.
В октябре 1956 г. А.З. Петров стал профессором кафедры геометрии Казанского университета, а в 1960 г. возглавил первую в Советском Союзе кафедру теории относительности и гравитации, основанную при его деятельном участии на физическом факультете Казанского университета. В 1969 году Алексея Зиновьевича избрали академиком АН Украинской ССР, и он переехал в Киев, где возглавил с 1970 г. отделение теории относительности и гравитации Института теоретической физики АН УССР.
Алексей Зиновьевич Петров награжден орденом «Знак Почета» (1954), медалями «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941 – 1945 гг.», «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941 – 1945 гг.», юбилейными медалями. В 1972 г. он стал лауреатом Ленинской премии.
Вот так мальчик из простой семьи, благодаря своему упорству, стал ученым с мировым именем. Несмотря на тяжелые военные годы, этот человек защитил диссертацию, снова вернулся на фронт, а в дальнейшем успешно продолжил научную деятельность.
В Музее истории Казанского университета хранятся документы и личные вещи А.З. Петрова: свидетельства, удостоверения, письма советских и зарубежных коллег, фотографии, справки. Среди личных вещей – расшитая «золотой» нитью иссиня-черная бархатная тюбетейка – татарский головной убор ручной работы, подаренная математику коллегами в 1969 г. на память о его жизни в столице ТАССР. Мода на ношение тюбетеек распространилась в СССР в 1930-1950-е гг. Тюбетейка в европейской части России перестала восприниматься как национальный головной убор. Ее стали носить преимущественно люди из творческой интеллигенции, ученые, инженера, студенты, школьники. Наличие тюбетейки у Петрова – это и дань тогдашней моде, и напоминание о его «казанском» периоде жизни.
В преддверии годовщины 75-летия победы в Великой Отечественной войны мы продолжаем цикл заметок о сотрудниках Казанского университета, участниках боевых действий, и сегодня публикуем продолжение заметки про Петра Ивановича Ракова.
В армию Петр Иванович ушел 2 июля 1941 г. Уже через полгода он был отправлен на фронт. В составе 314-го артиллерийского полка 149-й стрелковой дивизии Пётр Иванович служил до самой смерти.
Вместе с боевыми товарищами из своей дивизии, он оборонял рубежи, переходил в контрнаступление и освобождал захваченные земли на Западном, Брянском, 1-м и 2-м Украинских фронтах. В письмах Петр Иванович очень детально описывал увиденные города, природу, народы и все события, которые с ним происходили. Например, про Украину: «Мы на земле воспетой Гоголем и Шевченко. Да, действительно, весна здесь теплее […] Хутора утопают в садах. Сколько здесь овощей: огурцов, помидоров, картошки и проса. Гостеприимный народ и певчий украинский язык…».
Свою службу Петр Иванович воспринимал спокойно, находя светлые моменты даже в суровой фронтовой жизни: «Интересно, что за время, проведенное на фронте, ни разу не болел и даже кашель пропал. Вот где курортные места!».
Начиная с должности командира огневого взвода, Петр Иванович дослужился до начальника штаба артиллерийского полка и имел звание капитана Красной армии. Своей супруге Булаевой Вере Николаевне он писал, что ей не нужно беспокоиться за него: «Два с половиной года на фронте научили драться за свою жизнь, поэтому прошу тебя особенно не беспокоиться за меня… Безусловно, я надеюсь встретиться, вернуться к вам, моим дорогим и любимым».
Но встретить победу Петру Ивановичу было не суждено. В мае 1945 г. его жена Вера Николаевна получила ответ на запрос о судьбе своего мужа: «Уважаемая Вера Николаевна, от вас поступил запрос о судьбе вашего мужа Ракова Петра Ивановича. Сообщаю, что он погиб в бою за город Форат 16.04.1945 г.».
За боевые заслуги Петр Иванович был награжден орденом Красной звезды, «Отечественной войны II-й степени» и посмертно орденом «Отечественной войны I-й степени».
Похоронили Петра Ивановича в г. Лисса (ныне Лешно) в Польше в 8 км от границы с Германией с воинскими почестями. Вдове прислали фотографии с похорон. Сейчас они хранятся в Музее истории Казанского университета.
На месте могилы сразу после окончания войны установили памятник «Солдатам, боровшимся за освобождение и независимость Польши и Советского союза». В 1952 г. тело Петра Ивановича перезахоронили на мемориальном Советском военном кладбище в г. Равич, Польша. Пионерские организации Польской республики и СССР ухаживали за этим местом. К сожалению, до настоящего времени в Польше памятник «Солдатам, боровшимся за освобождение и независимость Польши и Советского союза» не сохранился. Останки солдат, похороненные на месте памятника, были перезахоронены на советском военном кладбище в г. Равич, а сам памятник был снесен в феврале 2020 г.
В среду 15 апреля в КФУ по инициативе ректора при поддержке спонсоров вуза началась раздача бесплатных продуктовых наборов для студентов. Разрабатываются меры, которые позволят учащимся «зарабатывать внутри университета». Ранее уже была отменена плата за проживание в общежитиях с 1 по 30 апреля.
Этот случай особенный для современной истории университета. Но далеко не первый раз alma-matter приходит на помощь студентам в трудную минуту.
В новой статье мы расскажем, как студенты Казанского императорского университета привыкали жить самостоятельно. Где они обедали, где собирались с товарищами? Кто помогал бедным студентам в XIX в.? Что ели студенты? Много ли пили?
С 1858 г. по инициативе попечителя Казанского учебного округа, поддержанного министром народного просвещения, казеннокоштные студенты университетов (бюджетники – как теперь говорят), могли снимать жилье в городе и не проживать в здании вуза. До этого лишь своекоштные студенты могли проживать в арендованном жилье или у своих родственников.
Мы не будем писать о жизни студентов из дворян или тех, кто жил у родственников. Рассмотрим быт самого обычного студента второй половины XIX в., разночинца. Он, вероятно, бывший семинарист или сын мелкого чиновника, приехал издалека, и ждать помощи от семьи ему не приходится.
Большой вклад в изучение быта разночинцев Поволжья и Приуралья был внесен Г.Н. Вульфсоном, которому через несколько дней исполнится 100 лет со дня рождения. Ему будут посвящены наши следующие публикации.
Во второй половине XIX в. за 2,5-3,5 рубля с человека группа из 3-4 студентов могла снять в Казани комнату. На современных улицах Кремлевской, Пушкина, Бутлерова в меблированных комнатах и студенческих «скитах» они нашли себе новый дом. Вот только в «скитах» – ветхих двухэтажных деревянных домиках – не было кухонь.
Выход был один – «столоваться» в центре города, поблизости от университета и жилья. Самым популярным местом среди студентов в 1870-х гг. была кухмистерская (столовая) Костина в Собачьем переулке (ул. Некрасова). Здесь за 17 коп. можно было получить обед из двух блюд, а месячный абонемент (хотели бы получить такой в наших столовых?) обходился в 4 р. 50 коп. На первое у Костина подавали борщ, щи, картофельный суп или лапшу. В плошки объёмом полторы тарелки обязательно клали кусок мясо без костей размером с ладонь. На второе бывали битки, котлеты, телячьи ножки, мясо гуся, зайца или дичь. Зимой в кухмистерской кормили навагой – нежирной морской рыбой. Хлеб можно было брать без ограничений, чем студенты, конечно, пользовались. На столах всегда стояли горчица, уксус и перец. В других столовых обеды стоили дороже – 22 коп. Но была и совсем дешёвая кухмистерская «Общества попечения о бедных». Там за два блюда просили 8 коп. Обычно это были щи и каша с салом. А вторую порцию, но уже без мяса можно было попросить бесплатно. Эта столовая располагалась в Суконной слободе, относительно далеко от центра города, поэтому студенты редко туда ходили.
Возможно, ещё одной причиной, почему студенты регулярно посещали одни и те же места, было качество продуктов. Хранить мясо было сложно. И многие нечестные на руку дельцы пользовались тяжелым положением людей. Студент Петербургского университета А.С. Панкратов, который боролся с голодом в Поволжье в конце XIX – начале XX вв., вспоминал, как однажды встретил целый обоз «голодного мяса»:
– Отчего такой запах?
– Известно, тухлятина.
– Куда же везут её? Кто её будет есть?
Смеются.
– В Москве господа за милую душу съедят.
– На солонину идёт, но больше в московские колбасные, там перцем да чесноком дух у такого мяса отшибают… что и говорить, – добавляет возчик, – товар ценный.
Не удивительно, что в таких условиях, студенты не спешили в каждое новое заведение, как это принято сейчас, а доверяли одному повару.
Бедность среди студентов во второй половине XIX в. была повальной. Решить финансовые трудности можно было двумя способами: прилежно учиться или пойти работать. Отличники по всем предметам освобождались от платы за посещение лекций, что экономило 40 рублей в год. Кроме того, можно было получить стипендию. Студент медицинского факультета Флёрин Н.Ф. вспоминал о 1870-х гг. следующее:
Некоторые получали казенные стипендии, 25 руб. в мес., земские, сибиряки – сибирские стипендии и частные, последние были – 120, 150, 200 руб. в год. Их студенты брали охотно, так как они стипендиатов ни к чему не обязывали. За казенные же и сибирские стипендии нужно было отслуживать (т.е. работать на различных должностях после выпуска – прим.).
Бывали случаи, когда обеспеченный студент, получив частную стипендию, отдавал её голодающему товарищу. Так медик Потехин, который жил у отца-священника, отдал свою стипендию Дохману – другу-студенту, сыну бедного казанского еврея.
Найти работу было не так просто. Для того, чтобы давать частные уроки, требовалась рекомендация профессора. Те, впрочем, часто рекомендовали именно бедствующих студентов в репетиторы. Кроме этого, на обед можно было заработать, переписывая набело лекции для состоятельных одногруппников. Не брезговали студенты и грубой физической работой. Хуже всего приходилось медикам первого курса. Из-за большого количества учебных дисциплин они попросту не успевали зарабатывать деньги.
Преподаватели так же поддерживали студентов. Основатель Казанской терапевтической школы Н.А. Виноградов стал инициатором создания «Общества помощи недостаточным студентам» в 1871 г. Профессор сам прочитал несколько публичных лекций по медицине, сборы с которых стали основой фонда. Так же он был инициатором нескольких концертов, которые прошли в Актовом зале университета. На этих музыкальных вечерах он и сам нередко играл на скрипке. Подобные мероприятия были не редкостью.
Ещё в 1846 г. (19 апреля) в университете прошла благотворительная театральная постановка «Живые картины». Деньги собирали для двух бедных воспитанниц Родионовского института благородных девиц. Среди актёров на сцене в тот день выступал будущий писатель Лев Толстой с братом Сергеем и сестрой Марией.
После смерти профессора Виноградова всё его наследство было завещано студентам. Из этих средств выделялись премии и стипендии. А в доме профессора (пересечение ул. Бутлерова и ул. Маяковского) в начале XX в. была открыта дешёвая столовая.
Некоторые профессора не только помогали финансово, но и буквально кормили студентов. Лекции и семинары часто получали развитие в домашних беседах за накрытым столом.
В Казани, наряду со столовыми, существовали и трактиры. В чём разница? Трактир – это более дорогое заведение. К нему были особые требования: минимум две комнаты, персонал и, конечно, качество блюд. Трактир нельзя было устраивать в подвальном помещении. В середине XIX в. в городе их было около 17. А в конце XIX в. – больше 400.
Рядовой студент вряд ли мог забежать в трактир на ланч. А вот студенческие братства – другое дело! Компании студентов-земляков или просто друзей собирались в трактирах, если удавалось сдать экзамен у строгого преподавателя. Особой популярностью пользовался трактир «Китай» купца Белозерова на ул. Воскресенской (Кремлевской). В нём даже был тайный зал для студентов, куда гости проходили через шкаф.
В середине XIX в. каждый студень получал «писарские деньги» – 3 рубля серебром на чернила и перья. Их и тратили в «Китае», Суксинском и Коровинском трактирах.
Многие студенты, из застенчивости и неимения приличного костюма, не вели знакомств с горожанами, а проводили время в товарищеской компании, посещая пивные, Bierhalle, которые называли белгалками. Одна из таких пивных, вблизи Черного Озера, пользовалась особыми симпатиями студентов. Владелец ее, с большою бородою и лысиною, своим обликом напоминал Дарвина, этим именем студенты и окрестили его.
Но в середине XIX в. культура пития менялась. Для профессоров употребление алкоголя стало недопустимым. Казанские ученые-медики уделяли огромное внимание вопросу борьбы с пьянством. В 1870-х гг., по воспоминаниям современников, среди студентов старших курсов пьянство так же осуждалось. Водке и вину предпочитали шампанское. А, если на собрание студентов приглашали дам, то от алкоголя отказывались вовсе. В 1892 г. было создано Казанское общество трезвости, куда вошли профессора Казанского университета: Л.О. Даркшевич, Н.Ф. Катанов, А.И. Александров. Ректор Казанского университета Г.Ф. Дормидонтов был почётным членом общества.
Среди напитков самыми популярными в Казани оставались чай и квас. В городе было огромное количество специализированных чайных. Например, сразу несколько – напротив здания Биржи (сегодня – отель «Ногай»). Кроме того главный татарский напиток можно было купить и на улице. Вдоль озера Кабан стояли т.н. «чайные кубы», где в огромных количествах варили чай для отдыхающих. Чашка чая с сахаром могла стоить 1 коп. Там же, на берегу, можно было купить и дешёвый «разбадяженный» (разбавленный водой из озера) квас, который по местному рецепту сдабривали мятой.
Квартирные хозяйки, у которых молодые люли снимали комнаты, должны были «давать самовар утром и вечером». Не удивительно, что для некоторых студентов чай и хлеб были основой рациона.
В большом городе, каким была Казань XIX в. молодой студент из разночинцев сталкивался с огромным количеством проблем. Оторванный от семьи, не имеющий возможности стабильно работать, он часто не имел средств даже на еду. Но, как показала история, подобные проблемы, «университетские люди» всегда решали сообща и находили возможность не только выжить, но и весело провести время.
Дистанционная жизнь требует от нас все больше и больше энергии! Мало кто из нас способен прожить хотя бы час без смартфона.
А смартфону одной подзарядки в день уже мало…
Беспроводная зарядка долгое время воспринималась как футуристический объект. Картина, где люди выбрасывают свои зарядные устройства с проводами и начинают заряжать смартфоны от стола или планшета, могла появиться разве что в наших фантазиях. Реализация этого заняла много времени и потребовала череды уникальных открытий.
Беспроводная зарядка работает по принципу электромагнитной индукции. Это явление схоже с тем, что, используется в индукционных плитах, которые существуют уже много лет.
По существу, и зарядное устройство, и приемное устройство содержат беспроводные зарядные катушки. Передающая катушка преобразует электричество и излучает электромагнитное поле. Когда приемная катушка находится в этом поле, она преобразует энергию в электрический ток, который передается на батарею.
Одним из основных открытий, давшим толчок для создания беспроводной зарядки, стало открытие Майклом Фарадеем электромагнитной индукции. В 1831 г. во время эксперимента он продемонстрировал, что электрический ток, создающийся вокруг катушки с проволокой, может индуцировать (вызывать) ток на другой соседней катушке с проволокой.
В начале XIX в. инженер и изобретатель Никола Тесла предложил систему беспроводной передачи электроэнергии – или беспроводной связи. Но одним из основных препятствий на пути реализации этого амбициозного решения всегда была неэффективность передачи электроэнергии на большие расстояния.
В конце прошлого десятилетия группа исследователей из Массачусетского технологического института США во главе с профессором физики Марином Солячичем предприняла определенные шаги в направлении более практичной беспроводной зарядки. Во-первых, в 2007 г. команда без проводов зажгла 60-ваттную лампочку на расстоянии двух с половиной метров, используя две большие медные катушки с аналогично настроенными резонансными частотами, которые передавали энергию от одной к другой по магнитному полю. Затем, в 2010 г., они сократили количество обмоток и значительно повысили эффективность системы.
Теперь технология «беспроводного электричества» доступна каждому.
Производство стекла, пороха, выделка кож, изготовление красок и некоторых лекарств, текстильное производство. Что могло объединять различные отрасли хозяйства? Для их изготовления требовался поташ.
Процесс производства поташа заключался в пережигании древесины, реже – травы и гречишной соломы, замачивании и выпаривании золы в чанах с последующим прокаливанием в печи. Среди нескольких вариантов получения поташа выделялся архаичный «казанский способ» – без промежуточного замачивания золы. В Казанской губернии был известен «казанский шадрик», который изготавливался способом мокрого прокаливания: на лесной поляне сжигались дрова (пока не нагорит куча золы 150-200 пудов), затем зола остужалась и сгребалась в сторону; на месте костра настилались 3-4 сухие осиновые или липовые подкладины, поперек которых плотно выкладывались колотые дрова, покрытые слоем золы, смоченной до консистенции густого теста; дрова укладывались ряд за рядом, пока не использовалась вся зола. Костер поджигали и при сгорании шадрик был готов. Расход древесины при производстве поташа был огромным. Так, из золы, образовавшейся за счет сжигания 1 куб.м. вяза получалось 760 г., ивы – 630 г., из липы – 500 г. поташа.
Одним из купцов, устроивших завод по производству поташа, был Мамадышский купец 2-й гильдии Т.П. Михайлов. Его завод находился недалеко от деревни Малый Битоман. Для получения поташа использовалась печная и овинная зола, покупаемая у жителей разных селений и казённые дрова, приобретаемые по билетам местного лесничего. Работа на предприятии производилась круглогодично. Для получения поташа использовались вольнонаёмные рабочие, татары и русские, которым платили по 10 рублей в месяц.
Поташ использовался для производства дымного пороха. В Казанской губернии его начали изготавливать в 1788 г. на специально построенном пороховом заводе. В конце XIX в. появились обновленные рецептуры производства такого пороха. Большой вклад в это внес Дмитрий Иванович Менделеев. Первые опыты по внедрению новой технологии были им проведены именно в Казанской губернии.
Один из первых стекольных заводов был основан Ф.Ф. Желтухиным в конце XVIII в. в селе Воскресенском Царевококшайского уезда Казанской губернии (ныне Моркинский район Марий Эл). Расцвет Воскресенского завода наступил несколько позже, при внуке Федора Федоровича – Алексее Дмитриевиче Желтухине, при котором работало уже два стекольных завода. Один размещался в селе Петровское, им же самим основанном. Другой, Горинский, стекольный завод находился в 8 км от села по Параньгинской дороге. На Петровском стекольном заводе выпускались стекло разных расцветок и размеров, посуда различных сортов.
Казанский университет славен выдающимися учеными, научными открытиями, писателями, государственными деятелями. Одна из страниц его истории посвящена В.И. Ленину. В экспозиции музея истории университета представлены документы, которые рассказывают о пребывании В. Ульянова в стенах университета, о начале его революционной деятельности. Во время экскурсии посетители часто задают вопрос: «Почему В.Ульянов местом обучения избрал Казанский университет, юридический факультет?».
Директор Симбирской гимназии Ф.М. Керенский дал Владимиру Ульянову прекрасную характеристику, отмечая, что он «усердный, аккуратный, во всех классах гимназии был первым учеником и при окончании курса награжден золотою медалью, как самый достойнейший по успехам, развитию и поведению». Преподававший логику и словесность Керенский желал, чтобы Владимир Ульянов поступал на филологический факультет университета и был очень огорчен его выбором. Разочарование решением двоюродного брата выразил и Николай Веретенников: «Мне казалось, что юридические науки неизмеримо ниже естественных. Это мнение было тогда довольно распространенным. […] Помню, в это лето в Кокушкино приезжал читавший лекции по математической физике в Казанском университете Г.Н. Шебуев. Он долго, очень долго расхаживал с Володей по саду и беседовал. О чем у них шел разговор, не знаю, но слышал потом, как не однажды Шебуев с увлечением уверял, что Владимиру Ильичу непременно следует поступать на математический факультет, что у него «определенно математический склад ума».
Выбор юридического факультета давал возможность не служить в системе государственных учреждений, закрытых для брата государственного преступника, а иметь свободную профессию и определялся не только прагматическими соображениями.
В этот раз интересующим нас «экспонатом» является ни много, ни мало – комната, а точнее мемориальная аудитория № 7 юридического факультета. Именно с нее когда-то началось создание единого мемориального комплекса Музея истории университета. Частью этого комплекса является и актовый зал, о реставрации которого мы писали ранее в 
К столетнему же юбилею вождя было решено полностью воссоздать облик аудитории № 7 уже в качестве «Ленинской» мемориальной аудитории. Работы возглавил доцент исторического факультета Г.Н. Вульфсон, имевший опыт музейного дела, создавший ряд экспозиций в Государственном объединенном музее ТАССР (ныне Национальный музей РТ).
В распоряжении ученого был прекрасный архивный материал, фотоматериал и собственно сама аудитория. По воспоминаниям историка восстанавливать решили с нуля, ведь после многочисленных ремонтов подлинными в аудитории остались разве что паркетный пол и дверные проемы. Огромным подспорьем для реставраторов стал «Альбом фотографических снимков зданий Императорского университета и его некоторых учреждений. 1896 г.», хранившийся в фондах Государственного музея. Этот альбом был изготовлен в связи с предстоящей в 1896 г. Всероссийской художественно-промышленной выставкой в Нижнем Новгороде. Участвовать в этой выставке должен был и Казанский университет. По указанию ректора были сделаны фотографии университетских зданий, аудиторий и других помещений с тем, чтобы «дать посетителям выставки по возможности полное и наглядное понятие о состоянии обучения и воспитания» в университете. Это был качественный фотоматериал, позволяющий рассмотреть детали интерьеров. Так на фотографии удалось рассмотреть оригинальный рисунок обоев, а в одной из московских лабораторий установить их цвет. Также выяснилось, что ширина оригинальных обоев больше тех, что выпускали современные станки. Для большей аутентичности на Московской обойной фабрике нашли станок старого образца, капитально его отремонтировали, и на новообретенной технике по специально изготовленным валикам сделали обои.
По сохранившемуся в университете образцу восстановлены утраченные газовые светильники. Конечно, по соображениям безопасности сейчас в них электрические лампы с довольно тусклым светом. Они дают представление об атмосфере, царившей в аудитории в последней четверти XIX в. Были установлены оригинальные учебная доска, стол инспектора и кафедра лектора. Кафедра сейчас может показаться необычно низкой, если не знать, что профессора в Императорском университете крайне редко читали лекции стоя, предпочитая сидеть. Также были отреставрированы подлинные венские стулья, кафельная печь с печными приборами. В аудиторию в полном составе вернулись отреставрированные студенческие парты-столы. Более того, удалось по воспоминаниям еще здравствующих тогда однокурсников В.И. Ульянова установить место, где он обычно сидел – второй ряд ближе к окну, сейчас на этом месте небольшая табличка с именем известного студента. Еще одну табличку можно обнаружить на последнем ряду, где предположительно сидел, будучи студентом юридического факультета Казанского университета, Лев Николаевич Толстой. Были отреставрированы три книжных шкафа. Еще два воссозданы позднее по имеющимся образцам. В шкафах расположились оригинальные книги того времени из собрания Научной библиотеки университета: «Полное собрание законов Российской империи» (первое, второе и третье издание), сборники законов и т.п., то есть та литература, которой пользовались студенты-юристы.
Г.Н. Вульфсон за свою работу был награжден серебряной медалью ВДНХ. Лично посмотреть на плоды трудов ученого, эту живую историю в стенах университета, можно, посетив Музей истории Казанского университета, ждем вас, как только закончится карантин, а пока будьте здоровы!
Через полгода после начала Великой Отечественной войны 23 декабря 1941 г. ушел из жизни Василий Алексеевич Богородицкий – один из самых ярких представителей Казанской лингвистической школы, основанной еще И.А. Бодуэном де Куртенэ. Его вклад в науку и значение как педагога были столь велики, что уже тогда, несмотря на войну, было принято решение создать в его квартире музей, хранителем которого должна была стать его племянница. Вероятно, это могло осуществиться, если бы не война. В квартиру ученого вселили других людей, как тогда говорили «уплотнили». Хотя студенты, аспиранты и преподаватели продолжали приходить сюда, чтобы поработать с уникальной большой библиотекой ученого. Что же сделал Богородицкий – выпускник Казанского университета, профессор-лингвист?
Сейчас многие ученые продолжают использовать кимограф, но активно вводят и современные методы. Так, для изучения звуков речи исследователи используют прямое фотографирование, микрофотосъемку, магнитофон и компьютер. Тем не менее, нельзя не отметить тот вклад, который внес великий лингвист. Именно благодаря ему по всему миру продолжают работать лаборатории экспериментальной фонетики, а результаты его исследований ученые активно внедряют в свои работы.
Знакомьтесь! Фёдор Покровский.
Посмотреть на форму студентов и профессоров Казанского Императорского университета вы сможете в Музее истории Казанского университета после окончания карантина.
О жизни А.З. Петрова можно снять многосерийный фильм – так она была насыщена и непредсказуема. Будучи двенадцатым ребенком (из тринадцати!) в семье сельского священника, юный Алексей рано лишился отца. Вместе с младшим братом он попал на попечение к своей тете. В родном селе Кошки, Самарской губернии, мальчик получил начальное образование, а в городе Мелекесс (ныне Дмитровград) он закончил семилетнюю школу в 1926 г. В 1931 году вместе с братом он приехал на заработки в Казань, где его жизнь круто изменилась. Работая на строительстве КазГРЭС (ТЭЦ-1), он стал готовиться к экзаменам за среднюю школу. Его мечта – Казанский государственный университет. В 1932 г. упорство и терпение Алексея были вознаграждены: он поступил на физико-математический факультет.
В Музее истории Казанского университета хранятся документы и личные вещи А.З. Петрова: свидетельства, удостоверения, письма советских и зарубежных коллег, фотографии, справки. Среди личных вещей – расшитая «золотой» нитью иссиня-черная бархатная тюбетейка – татарский головной убор ручной работы, подаренная математику коллегами в 1969 г. на память о его жизни в столице ТАССР. Мода на ношение тюбетеек распространилась в СССР в 1930-1950-е гг. Тюбетейка в европейской части России перестала восприниматься как национальный головной убор. Ее стали носить преимущественно люди из творческой интеллигенции, ученые, инженера, студенты, школьники. Наличие тюбетейки у Петрова – это и дань тогдашней моде, и напоминание о его «казанском» периоде жизни.
В армию Петр Иванович ушел 2 июля 1941 г. Уже через полгода он был отправлен на фронт. В составе 314-го артиллерийского полка 149-й стрелковой дивизии Пётр Иванович служил до самой смерти.
Этот случай особенный для современной истории университета. Но далеко не первый раз alma-matter приходит на помощь студентам в трудную минуту.
Выход был один – «столоваться» в центре города, поблизости от университета и жилья. Самым популярным местом среди студентов в 1870-х гг. была кухмистерская (столовая) Костина в Собачьем переулке (ул. Некрасова). Здесь за 17 коп. можно было получить обед из двух блюд, а месячный абонемент (хотели бы получить такой в наших столовых?) обходился в 4 р. 50 коп. На первое у Костина подавали борщ, щи, картофельный суп или лапшу. В плошки объёмом полторы тарелки обязательно клали кусок мясо без костей размером с ладонь. На второе бывали битки, котлеты, телячьи ножки, мясо гуся, зайца или дичь. Зимой в кухмистерской кормили навагой – нежирной морской рыбой. Хлеб можно было брать без ограничений, чем студенты, конечно, пользовались. На столах всегда стояли горчица, уксус и перец. В других столовых обеды стоили дороже – 22 коп. Но была и совсем дешёвая кухмистерская «Общества попечения о бедных». Там за два блюда просили 8 коп. Обычно это были щи и каша с салом. А вторую порцию, но уже без мяса можно было попросить бесплатно. Эта столовая располагалась в Суконной слободе, относительно далеко от центра города, поэтому студенты редко туда ходили.
Беспроводная зарядка долгое время воспринималась как футуристический объект. Картина, где люди выбрасывают свои зарядные устройства с проводами и начинают заряжать смартфоны от стола или планшета, могла появиться разве что в наших фантазиях. Реализация этого заняла много времени и потребовала череды уникальных открытий.