6 июля в Предактовом зале Музея истории Казанского университета открылась выставка, посвященная 215-летию со дня создания Ботанического сада Казанского университета «Ботанический сад. Вехи истории».
В 1894 г. Николай Федорович Катанов (1862-1922 гг.) с семьей переехал в Казань и начал преподавать в Казанском университете. Один из ярких представителей российский науки и образования, этнограф, лингвист, музеевед, выдающийся российский тюрколог, он проводил обширные историко-этнографические исследования, занимался сбором разнообразных предметов традиционной культуры, фольклорных текстов, беседовал с местным жителями, проводил опросы. Стоит отметить, что Катанов придерживался правила – знание языка изучаемого народа. В 1899 г. ученый совершил поездку в Минусинский уезд Енисейской губернии для изучения быта и фольклора различных этнографических групп хакасского народа (бельтыров, сагайцев, койбалов и качинцев). Особое внимание он уделял шаманским обрядам.
Шаманизм является традиционной формой мировоззрения многих народов Сибири и Дальнего Востока. Суть данного явления заключается в общении шамана с духами, находясь в состоянии транса (камлания). Камлание – это ритуал шамана для вызова духов и общения с ними, во время которого шаман входит в определенное состояние транса. Для шамана данное состояние – это «путешествие» в иные миры для достижения практических целей: исцеления больного, предсказания, обеспечение успеха промысла и т. д.
Шаманские атрибуты: костюмы, бубны, колотушки, музыкальные инструменты, амулеты призваны помогать во время сложных ритуальных действий. К ним запрещалось прикасаться кому-либо, кроме самого шамана.
Весь костюмный комплекс представляет собой образ вселенной в миниатюре. Шаманский костюм обвешан множеством металлических, тканевых и костяных подвесок – это вместилища духов и у каждого шамана их количество разное. Помимо костюма, главным религиозными атрибутами шамана является бубен с колотушкой. Шаманский бубен считался живым существом, и вести себя с ним необходимо было соответствующим образом. Бубен – не просто музыкальный инструмент. Это важнейшее орудие культового действия.
В качестве отдельного элемента можно выделить колотушку. В шаманских ритуалах она часто играла самостоятельную роль и иногда являлась первым атрибутом, который получал шаман. Шаманскую колотушку изготавливали из дерева. На поверхности колотушки, как и бубна, могли вырезать изображения различных животных или же выковывать их из металла и прикреплять к лопатке. Поверхность лопасти могла быть обклеена куском шкуры животного (например, медведя) или металла. В 1899 г. Н.Ф. Катанов привез из с. Синявино Минусинского уезда костюмный комплекс качинского шамана. Помимо костюма, среди предметов была шаманская колотушка. Её размеры 22 x 5,5 см. Она изготовлена из дерева, лопасть овальной формы обклеена металлом. На ручке имеется отверстие, в которое вдето кожаная веревка. Через веревку пропущено металлическое кольцо, на которое нанизаны тканевые подвески различной длины.
В жизни многих народов, в том числе и хакасов, огонь использовался не только в быту в качестве источника тепла, защиты, света, но и как часть многих шаманских обрядов. Камлание некоторых из них начиналось с обращения к дух-хозяину огня. По традиционным представлениям хозяин огня является одним из самых могущественных духов на земле. Для добычи огня использовали огниво – простейшее приспособление, действующее по принципу удара камня о камень или металла о металл. Получаемые при ударе искры воспламеняют имеющийся трут (мох, кора дерева, трава и т. п.). Огниво, находящееся в экспозиции музея, привезено Н. Ф. Катановым из с. Аскыс Минусинского уезда в 1899 г. Предмет представляет собой небольшую сумочку (размеры 9,5 x 6 см) из темно-коричневой кожи, края окантованы металлом, на котором набит растительный орнамент. Клапан крышки сумочки закрывается на зацеп. Имеется небольшая металлическая петля на крышке и 2 пуговицы на обороте для ношения предмета с собой.
Помимо бубна и колотушки, еще одним вспомогательным предметом при камлании является курительная трубка. Шаманы относятся к табаку и курительным принадлежностям как к особым предметам, их украшали, берегли. Табак хранили в специальном мешочке – кисете, который затягивался шнурком. Кисет шили из различных материалов: плиса, шелка, ситца и т. д. Поверхность украшали вышивкой, тесьмой, края могли быть украшены кистями из ткани, бусами. Кисет для табака, представленный в экспозиции музея, как и огниво, тоже привезен Н. Ф. Катановым из с. Аскыс Минусинского уезда. Кисет представляет собой длинный мешочек размерами 30 x 13 см темно-синего цвета, состоящий из трех частей. Верхняя и нижняя части сшиты из плиса, а средняя – из пунцового шёлка (в нее вшит шнурок, стягивающий кисет). Кисет расшит растительным узором из шелковых нитей. Вышивка выполнена столь искусно, что переходы цветов незаметны и создается впечатление переливающегося рисунка. Нижний край кисета снабжен шёлковыми кистями.
С именем Катанова связано систематическое пополнение многих музеев Казани коллекциями народов северо-восточной части Российской империи, а научные труды ученого знакомят читателя с разнообразным миром тюркских народов.
Приглашаем вас посетить Музей истории Казанского университета и Этнографический музей КФУ, чтобы воочию увидеть шаманские, ритуальные предметы.
Автор: Фархутдинова А.
Огромное значение для развития радиотехники имело создание электронных ламп. В 1883 г. Томас Эдисон обнаружил, что стеклянная колба вакуумной лампочки накаливания темнеет из-за распыления материала нити. Впоследствии было установлено, что причиной данного «эффекта Эдисона» является испускание электронов раскаленной нитью накаливания лампочки (явление термоэлектронной эмиссии). Это открытие было подробно изучено в 1887 г. профессором Московского университета А.Г. Столетовым, что привело уже в конце прошлого столетия к появлению фотоэлементов – электронных приборов, нашедших широкое применение в технике связи. Позднее они были существенно усовершенствованы проф. П.В. Тимофеевым.
В 1904 г. английский ученый Дж.Э. Флеминг (1849-1945) изобрел вакуумный диод (двухэлектродную лампу) – выпрямитель переменного электрического тока и применил его в качестве детектора в радиотелеграфных приемниках. В 1906 г. американский конструктор Ли де Форест (1873-1961) создал трехэлектродную вакуумную лампу – триод, которую можно было использовать не только в качестве детектора, но и как усилитель слабых электрических колебаний. В 1913 г. немец А. Мейснер (1883-1958) открыл способность триода генерировать электромагнитные колебания. Благодаря этому был построен первый ламповый радиопередатчик, способный передавать как телефонные, так и телеграфные сигналы.
Переход от детекторных приемников к ламповым явился также исключительно важным шагом в совершенствовании техники радиоприема. Благодаря применению ламп удалось значительно улучшить все качественные показатели радиоприемных устройств.
Первые радиолампы в России изготовил Н.Д. Папалекси (1880-1947) в 1914 г. в Петербурге. Из-за отсутствия совершенной откачки они были не вакуумными, а газонаполненными (с ртутью).
Внедрение электронных ламп в радиотехнику очень сильно стимулировалось военным значением радиосвязи, вследствие чего период с 1913 по 1919 г. оказал на развитие ламповой радиотехники решающее влияние.
В 1916 г. удалось собрать первую электронную лампу, «Бабушку», и с ее помощью «поймать» заграничные станции. Всего таких ламп сумели сделать около трех тысяч штук.
Сначала приемно-усилительные радиолампы именовались у нас «катодными» или «пустотными реле». Первая в России серийная лампа, разработанная в 1918 г. в Нижегородской радиолаборатории под руководством М.А. Бонч-Бруевича (на базе лампы «Бабушка»), называлась ПР-1 («пустотное реле, разработка № 1»). Название выпущенной в 1922 г. Петроградским электровакуумным заводом приемно-усилительной радиолампы типа Р-5 означало: «реле, разработка № 5». Появившаяся в 1923 г. новая лампа с торированным катодом, потреблявшая в 10 раз меньший ток накала, чем Р-5, была названа «Микро». Столь же экономичная двухсеточная лампа с «катодной сеткой» именовалась МДС – «микродвухсетка». Первый маломощный кенотрон получил условное обозначение К2-Т – «кенотрон двуханодный с торированным катодом».
В 1920 г. М.А. Бонч-Бруевич закончил разработку первых в мире генераторных ламп с медным анодом и водяным охлаждением мощностью до 1 кВт.
Организованное затем в радиолаборатории производство этих мощных радиоламп позволило уже в 1920 г. установить первый радиотелефонный передатчик мощностью в 2 кВт. В 1923 г. М.А. Бонч-Бруевич построил 25-киловаттную лампу, в то время самую мощную в мире, а еще через два года – 100-киловаттную лампу. На базе отечественных радиоламп создавались радиоприемные и усилительные устройства. И действительно, после нескольких успешных опытов уже 17 сентября 1922 г. был передан первый концерт по радио, а в 1924 г. началось регулярное радиовещание через Московскую центральную радиотелефонную станцию им. Коминтерна, строительство которой осуществлялось под руководством сотрудника Нижегородской радиолаборатории П.А. Острякова.
В дальнейшем электронные радиотехнические лампы постоянно совершенствовались, и каждый год приносил что-нибудь новое в этой области. Так, в 1924 г. была изобретена четырехэлектродная (с двумя сетками) электронная лампа, или тетрод, в 1930 г. появилась пятиэлектродная (с тремя сетками) – пентод. Кроме того, в те годы были созданы комбинированные (имеющие две-три ламповые системы в одном баллоне) и многосеточные лампы. К 1929 г. число типов приемно-усилительных ламп настолько возросло, что была введена единая система их наименования.
Вскоре после окончания второй мировой войны страницы журналов всего мира облетело сенсационное сообщение об изобретении новой «радиолампы», которая не требует вакуума и нити накала.
Радиолампы стали заменяться транзисторами, диодами, а затем и микросхемами.
Несмотря на значительные возможности современной электронной базы, некоторые типы радиоламп до сих пор не утратили своего значения и используются сегодня в мониторах, мощных радиопередатчиках, в аудиоаппаратуре класса Hi-Fi.
Автор: Вагапова Ф.Р.
Одним из лейтмотивов общественных настроений второй половины XIX в. принято считать феминистское движение – борьбу женщин за собственные права. Эхо данной кампании, зародившись на Западе, отозвалось и в Российской империи. Девушки столичных и провинциальных городов стремились любыми путями расширить перечень личных прав и свобод. Их первым шагом на данном пути стало требование получения высшего образования.
Несмотря на жесткое сопротивление общественности, государство всё же пошло на уступки и разрешило открыть в ряде городов Высшие женские курсы. Исключением не стала и Казань. Стоит отметить, что помимо курсов, девушки посещали университет в статусе «вольнослушательниц», т.е. лиц, проходивших материал, но не сдающих контрольные экзамены и не получающих аттестат или диплом об окончании учебного заведения. Особым местом притяжения для «студенток» был медицинский факультет. Кроме того, при кафедре акушерства в 1856 г. был создан Повивальный институт, где дамы обучались начальным фельдшерским приёмам.
Шли годы, но в среде интеллигенции всё же присутствовали мнения о том, что женщины не способны получать высшее образование вследствие физиологических особенностей строения их мозга. По словам исследователей, мозг представительниц «слабого пола» несколько меньше по весу, чем мужской. К тому же, он имеет меньше извилин и складок, что свидетельствует о «низком уровне их интеллигентности».
Решительным опровержением данных утверждений стала речь Л.О. Даркшевича, профессора кафедры нервных болезней Казанского университета, на съезде Московского общества невропатологов и психиатров. Ливерий Осипович всячески стремился добиться возможности женщин получать высшее образование. Несомненно, данные идеи не могли не отразиться в его выступлении.
В начале своего доклада он задался вполне серьезным вопросом: «Имеются ли в женской организации такие условия, которые неизбежно делают женщину менее способной к интеллектуальному развитию сравнительно с мужчиной, говоря иначе, обречена ли женщина от самой природы стоять по своим духовным способностям ниже мужчины?». Ответом же стали опровержения упомянутых ранее тезисов, связанных с организацией мозга. Говоря о сомнительной важности веса мозга, Даркшевич сравнивал мозг мужчины с мозгами других млекопитающих. В ходе сопоставления профессор показал: несмотря на то, что мозг кита и слона намного тяжелее человеческого, высокой умственной способностью данные животные не отличаются.
Аналогичный прием Ливерий Осипович применил и к тезису о количестве извилин. В качестве примера был приведен некий «генерал С.», мозг которого был тщательно исследован специалистами. Военный был высокообразован, статен и интеллигентен. Однако после вскрытия врачи обнаружили, что его мозг был намного меньше не только по весу, но и по количеству извилин, чем мозг крестьянина.
Помимо веса и количества изгибов, Даркшевич привел статистику количественного соотношения массы головного мозга с массами тела человека и его спинного мозга, однако и эти данные не подтвердили тезисы оппонентов ученого.
В докладе Ливерий Осипович занимался не только опровержением. Он представил публике свою причину присутствия у женщин низкого уровня образованности. По мнению ученого, значительное влияние на данную ситуацию оказывало окружение девушек. При отсутствии возможности получения высшего образования дамы попросту не могли развивать свои знания в той или иной области.
В конце своего выступления Даркшевич выразил надежду, что ряды его сторонников в борьбе за женское образование еще пополнятся и «настанет время, когда сгладится грань, разделяющая ныне сферу мужского ума от ума женского». Глядя на современный мир, мы можем с уверенностью сказать, что надежды выдающегося ученого полностью оправдались.
Автор публикации: А.Ю. Афанасьев
С 29 июня по 12 июля на базе Музея истории Казанского университета проходила практика студентов третьего курса направлений «Отечественная история» и «Всеобщая история» Высшей школы исторических наук и всемирного культурного наследия Института международных отношений КФУ (46 человек). Руководитель практики от ИМО – к.и.н., доц. Долакова М.И. От музеев КФУ руководителем практики была директор Музея истории Казанского университета, к.и.н. Фролова С.А.
Первые, вводные занятия со студентами проводились online на платформе Teams. На них студенты познакомились с системой музеев КФУ, онлайн ресурсами, правилами учета и хранения в музеях, работой с комплексной автоматизированной музейной системой КАМИС, выставочной и проектной деятельностью, работой приложений «Artefact» и «izi-travel».
Студенты-историки в ходе практики должны были подготовить фрагмент экскурсии по Музею истории Казанского университета и рассказать ее как настоящие экскурсоводы; написать статью об одном из экспонатов музея для реализации в Музее истории дополненной реальности на платформе «Artefact». Практиканты приняли участие в создании страховых копий учетной документации музея.
В качестве итогового задания ребята работали над проектами по темам, связанных с юбилеями подразделений университета (Ботанического сада, Астрономической обсерватории им. В.П. Энгельгардта), ученых и выпускников университета (академика, геолога А.А. Трофимука, физика-теоретика С.А. Альтшулера, писателя С.Т. Аксакова). Для создания выставочного проекта студенты были разделены на группы по 8 человек, где у каждого была своя роль: куратор выставки, экспозиционер, хранитель музейных предметов, художник-конструктор (дизайнер), специалист по культурно-образовательной деятельности, специалист по рекламно-издательской деятельности, SMM-менеджер, экскурсовод. За каждой группой был закреплен наставник из числа сотрудников музея.
Несмотря на обширную деятельность, студенты проводили в музее не более 4 часов несколько раз в неделю и успешно справились с поставленными задачами.
12 июня состоялась защита выставочных проектов. Все группы подошли ответственно к поставленной задаче. Во время презентации выставочных проектов были озвучены научная, художественная концепции выставок, мероприятия по сопровождению и продвижению выставок и т.п.
Наставники выставочных проектов испытывали гордость и удовлетворение от проделанной работы.
В отчете по музейной практике студенты написали рекомендации музею по улучшению работы. Приведем некоторые из них:
«Больше привлекать к музейной работе студентов, работать над социальными сетями». (Валиева А.И.).
«Музею необходима качественная реклама. Многие студенты не знают о существовании музеев с очень богатыми и достойными выставками. По-моему мнению, необходим SMM специалист, который сможет помочь сделать качественную рекламу». (Фаткуллина А.Н.)
«Некоторые научные школы в результате применения данного подхода не получают должного внимания, так как их заслуги по своей значимости ни чуть не меньше достижений других сообществ. В частности, стоит расширить экспозицию по гуманитарным направлениям». (Афанасьев А.Ю.)
«Необходимо ещё больше развивать свой телеграмм-канал. Осваивание передовой социальной сети, конечно же, ставится в один из главных плюсов работы музея». (Киселёв А.М.)
«Необходимо создать онлайн-тур по экспозиции музея (Макарова А.И.)
«Я была удивлена, узнав, что музей развивается на всевозможных онлайн-платформах. Я бы посоветовала и дальше развиваться в этом направлении, расширяя круг лиц, знающих музей КФУ». (Трухина Е.М.)
«На мой взгляд, работа музеев КФУ осуществлена на высоком уровне. Привлекает большое количество информационных технологий, использованных в работе музеев. Музеям КФУ стоит улучшить работу приложений, обновить интерфейс сайта, сделать его более привлекательным для посетителей, а также организовать популяризацию музеев для школьников и студентов Казани. Стоит откорректировать работу сервера квеста «Хранители прошлого» (имеются проблемы с определением геолокации, со скоростью работы приложения, некоторые технические неполадки при выставлении итоговых баллов и результатов, а также не всегда получается оставить отзыв)». (Сорокина В.К.)
Практика позволила студентам познакомиться с уникальными коллекциями музеев КФУ, подробнее узнать о многогранной деятельности музеев, применить полученные в университете знания, попробовать себя в роли сотрудника музея.
Музей истории Казанского университета признателен студентам за помощь, предложения и возможность иначе посмотреть на ставшие уже традиционными юбилейные выставки.
Все выставочные проекты студентов будут реализованы с сентября по декабрь этого года. И уже не проекты, а реальные выставки можно будет увидеть в музеях КФУ офлайн и онлайн.
До встречи в музеях КФУ!
6 июля в Предактовом зале Музея истории Казанского университета открылась выставка, посвященная 215-летию со дня создания Ботанического сада Казанского университета «Ботанический сад. Вехи истории».
Коллекция живых растений со всего мира цветёт в Казани благодаря работе сотрудников Казанского университета. На выставке «Ботанический сад. Вехи истории» Вы узнаете о выдающихся ботаниках XIX – начала XX вв., которые руководили созданием и развитием Ботанического сада. Увидите уникальные фотографии XIX в., рукописи и конспекты лекций по ботанике, растения гербария ботанического отдела Зоологического музея и гербария им. Э.А. Эверсмана, собираемого на протяжении 200 лет.
Конечно, стоит увидеть карту научных связей и академической мобильности ботаников Казанского университета до 2021 г.: казанские ученые основали Ботанические сады в Дерпте, Воронеже, Пензе, Саратове, Томске и др.
К 90- летию со дня рождения Э.А. Дибая
Вселенная всегда притягивала взоры ученых всего мира. Исследованиями в области космических пространств занимались ученые и Казанского университета. Не случайно их именами названы кратеры, лунные поверхности, планеты. В этот юбилейный год освоения космоса хочется вспомнить имя нашего земляка, питомца Казанского университета Эрнеста Апушевича Дибая (1931-1983). Его именем названа планета, а также Крымская лаборатория Государственного астрономического института им. П.К. Штенберга МГУ.
Он родился 3 августа 1931 года в г. Казани в семье юриста Дибая Апуша Ахмадеевича, знатока музыки, владевшего несколькими восточными языками. Мать, Хамдия Гатовна, была известным врачом и организатором здравоохранения. C юности Эрнест проявлял свои необыкновенные способности. Еще школьником он увлекся астрономией, любил музыку и шахматы. Учился в школе легко, был в классе самым знающим математиком. Самостоятельно изучил латынь, эсперанто и английский, на котором позднее свободно общался с зарубежными коллегами. Старшая сестра Лиля вспоминает: «Эрик, используя оптические стекла разного диаметра, собрал телескоп длиною один метр, который был укреплен на подставке и мог поворачиваться во все стороны. Он размещался на балконе, где он проводил много времени, наблюдая небо». В послевоенное время в г. Казани были популярны шахматы и вся команда школы № 19,в которой учился Э. Дибай, Р. Сагдеев, В. Аксенов и др. неоднократно становилась чемпионом города по шахматам. Другое увлечение Э. Дибая – это музыка, в которой он достиг высокого профессионального уровня. В духовом оркестре при КХТИ, куда он записался, стал первым кларнетистом, был одним из организаторов школьного оркестра, а затем и ансамбля при казанском Доме ученых.
После школы Эрнест выбрал астрономическое отделение физико-математического факультета КГУ. На вступительном экзамене его уговаривали пойти на физику, убеждая, что астрономия не перспективная наука. На физику отбирали самых подготовленных и талантливых. Эрик выделялся своей эрудицией, артистичностью, внутренним тактом и культурой. Очень быстро он достиг уровня профессиональных астрономов – наблюдателей. Во время обучения в университете подрабатывал игрою на саксофоне и кларнете. Играл и в оркестре Олега Лундстрема, который в то время приехал из Шанхая в Казань. Лундстрема восхищала джазовая импровизация Эрнеста, и он предполагал, что тот станет профессиональным музыкантом, но наука влекла сильней.
В 1954 г. Дибай с отличием закончил университет и получил рекомендацию в аспирантуру к проф. Д.Я Мартынову, который переходит на работу в астрономический институт им. Штернберга МГУ (ГАИШ) и приглашает туда своего аспиранта. С этого периода судьба Дибая связана с ГАИШ. Музыка всегда сопровождала его. В 1957 г. во время VI Всемирного фестиваля молодежи и студентов в Москве в конкурсе джазовых ансамблей лауреатом стал Московский студенческий ансамбль под управлением Ю. Саульского, солистом-саксофонистом которого был Дибай.
После защиты диссертации в 1958 г. «Некоторые вопросы эволюции межзвездной среды», Э.А. Дибай был назначен заведующим Южной станции ГАИШ МГУ, которую возглавлял 16 лет. Здесь проявились его многогранные способности: астронома-наблюдателя, астрофизика-теоретика, организатора. После защиты докторской диссертации «Исследование кометообразных туманностей» в 1970 г., Э.А. Дибай с головой ушел в научные исследования в области звездной космогонии и изучения галактик с активными ядрами. Он сделал много докладов в ГАИШ, серия его статей в астрономических журналах (более 120 публикаций) подводили итог его размышлений и прогнозов на будущее. В 1977 г. он был приглашен в Москву на должность профессора МГУ, где сразу окунулся в преподавательскую и научную деятельность, общественную работу. Эрнест Апушевич возглавил секцию Астросовета АН СССР по внегалактической астрономии, был секретарем редакции «Астрономического журнала». Последние годы жизни – это пик его научной активности. В эти годы он часто приезжал в Казань, в университет, был председателем ГЭК кафедры астрономии КГУ.
Казанский федеральный университет гордится и помнит своего выдающегося питомца.
Автор публикации: М.Г. Хабибулина
Известная цитата является заключительной фразой текста над вратами ада в «Божественной комедии» Данте Алигьери.
Казалось бы, где музеи Казанского университета, а где размышления о человеческой жизни и христианстве поэта эпохи Средневековья?
Однако в экспозиции Музея истории Казанского университета затаился экземпляр «Божественной комедии» (La Divina commedia) на итальянском языке, опубликованный во Флоренции в 1869 г. в 
издательстве Гасперо Барбера. Издатель в 1860 г. запустил в печать серию книг «Diamante collezione», названную так по одному из самых мелких шрифтов – около 1,5 мм. На титульной странице можно увидеть розу и приближающуюся к ней пчелу – типографский знак издателя Барбера. Иногда этот логотип дополняла цитата Петрарки «Я не буду искать никакой другой приманки», что говорило о предназначении Гасперо стать высококлассным издателем и тщательно выбирать книги для публикации.
Настоящее издание является карманным: его размеры составляют всего 10,5 x 6,5 x 3,5 сантиметра.
Владелец книги – математик Борис Лукич Лаптев (1905-1989). Известно, что книги были большой страстью Бориса Лукича и его собеседниками. По воспоминаниям Б.Н. Шапукова в кабинете Лаптева была огромная библиотека: «Это была, наверное, она из лучших библиотек в Казани. Стеллажи с книгами на русском и иностранных языках заполняли все свободные стены вплоть до четырехметровой высоты. Книги были и посреди кабинета, и в других комнатах. […] Эта библиотека была чрезвычайно разнообразной и отражала разносторонние интересы хозяина».
Данте писал «Божественную комедию» 13 лет – с 1308 по 1321 гг., и отразил в ней свой взгляд на бренную и короткую человеческую жизнь с точки зрения христианской морали. Кроме того, Алигьери волнует судьба Италии, раздираемой междоусобицами, падение авторитета и взяточничество церковников. Поэма изображает странствие поэта по загробному миру, и состоит из трех частей: «Ад», «Чистилище» и «Рай». «Комедия». Названная «Божественной», поэма стала вершиной творчества Данте Алигьери. Она признана величайшим памятником итальянской и мировой культуры.
Автор: Чуракова М.А.
Геометр Н.И.Лобачевский известен по всему миру. Найти его изображение не трудно. Один портрет, к примеру, хранится в Музее Н.И. Лобачевского, другой — в Музее истории Казанского университета. Но есть изображение Николая Ивановича, которое вызывает споры историков до сих пор. Этот таинственный портрет даже попал на памятную монету. Но точно ли на нём изображён казанский учёный? Об этом мы расскажем в нашей новой статье.
На протяжении всего июня на ул. Баумана г. Казани была организована фотовыставка «Татарстан на памятных монетах», разработанная Национальным банком РТ. Каждое полотно изображало реверс монеты, тесно связанный по своему сюжету с историей города и республики. Среди памятных денег был представлен снимок рубля, выпущенного к 200-летию одного из известнейших ученых Казанского университета – Н.И. Лобачевского. Однако портрет, который был взят за основу при разработке оформления монеты, вызывает ряд вопросов.
В 1992 г. страна торжественно отмечала 200 лет со дня рождения выдающегося геометра Н.И. Лобачевского. В программу памятных мероприятий, помимо возобновления вручения премии имени ученого, входило и создание Банком России специальной монеты. В ходе работы над сюжетом реверса специалистами был подобран «подлинный» портрет Николая Ивановича кисти арзамасского художника В.Л. Щеголькова.
Впервые данное изображение было напечатано во втором томе «Истории Казанского университета» Н.П. Загоскина в 1903 г. Под картиной была представлена следующая надпись: «Николай Иванович Лобачевский, профессор чистой математики, в молодые годы свои». Возможно, Загоскин увидел сходство изображенного на портрете юноши с другими образами ученого. Впоследствии работа В. Щеголькова стала рассматриваться в качестве самого раннего изображение Лобачевского.
Наиболее подробное описание портрета дал известный исследователь биографии Николая Ивановича искусствовед П.Е. Корнилов: «На портрете Н.И. изображен в возрасте возмужалости, почти юношей, с едва пробивающейся растительностью на губах и щеках, но с характерной густой, непослушной шапкой волос. Изображен по грудь вправо (от зрителя), со скрещенными на груди руками, облокотившимся рукой о верхушку канеллированной колонны, на которой лежит фрагмент мраморного барельефа. Черный сюртук, руки спрятаны в белые перчатки, на шее черная косынка с булавкой. Фон справа налево волны красной занавеси со шнурами и кистями; в правой стороне расстилается романтический пейзаж с горами, заходящими лучами, мглистыми, плохо оформленными скалами, разрезающими все пространство позади его фигуры. Как от фона, так и от всей композиции веет какой-то романтикой, близкой к произведениям О. Кипренского, хотя и не без доли провинциализма».
Теория о достоверности изображения поддерживалась на протяжении долгого времени. Однако были и противники данной концепции. Так, ленинградский историк Б.В. Федоренко в середине прошлого века выдвинул целый ряд аргументов в пользу того, что на картине представлен не Лобачевский, а неизвестный юноша. Главной ошибкой, по мнению исследователя, стало несоответствие возрастов художника и персонажа: если портрет изображает Николая Ивановича в 1820-е гг., то на момент написания картины Щеголькову должно быть около 15 лет. Кроме того, у Лобачевского, по воспоминаниям современников были серые глаза, на портрете же юноша с карими глазами. Точку в данном споре поставила криминалистическая экспертиза, которая сравнила работы В. Щеголькова и Л. Крюкова. В результате была обнаружена разница в физиологическом строении лица ученого и неизвестного юноши.
Несмотря на убедительные доводы, в научной среде остаются исследователи, твердо выступающие за достоверность изображения Николая Ивановича. Кроме того, портреты многих известных личностей также отличаются от реальной внешности человека цветом глаз. Художники намеренно используют данную практику для контраста с фоном картины.
Несмотря на аргументы «за» и «против», работа Щеголькова прочно отложилась в общественном сознании как одно из известнейших изображений Н.И. Лобачевского. А что думаете вы? Похож юноша на Николая Ивановича или нет? Ждём ваши ответы в комментариях!
Автор заметки: Афанасьев А.Ю.
В собрании Археологического музея хранится необычная и впечатляющая коллекция. Это предметы, так называемой, кобанской культуры.